Исповедь безумца
Шрифт:
Однажды слегка задержавшись на заброшенном стадионе, таком же унылом, как и многие сооружения в этом городе, Максим возвращался домой. Вдруг он услышал тихий звук мотора. Мелкая испарина выступила на спине, скованной холодом страха.
– Привет, пацан! Давай подвезём?! – крикнули двое мужчин лет сорока.
– Нет, спасибо, мне недалеко. – постарался отказаться Максим.
Вдруг машина резко остановилась, послышались громкие хлопки дверей и быстрые шаги. Максим резко развернулся – сильный удар в челюсть заставил потерять землю под ногами.
– Я же сказал, что подвезём! – с ухмылкой в голосе сказал один из обидчиков.
– Зря вы так, ой зря! – сказал Максим, вставая с земли. Он уже пробуждал в себе всю свою злобу, даруя свободу Кавесу,
Ужасная, всеобъемлющая боль поглотила мужчин, склонив их к земле. Все органы, каждая клеточка тела молили о пощаде, изнывая от агонизирующих страданий. Кровь хлынула из ушей и глаз, наполнила рот, и даже пот стал кровавым. Всё тело трещало, будто одежда, по швам. Кости издавали громкий хруст, ломаясь, словно хрусталь. Кожа сползала с беспомощных жертв, секунды назад бывшими обидчиками. Они истошно кричали, взывая о помощи, но Максим-Кавес был неумолим. Его лицо озарила хищная улыбка, ужасающая своей жестокостью.
– Помочь? Вам? А скольким вы помогли? Вы, убийцы, и получаете по заслугам! И да воздастся каждому за деяния его! А ваши души теперь навеки мои! Шеер геол! Кинат наор аафар!
Тела мужчин рухнули безвольными облезлыми куклами. Их внешность стала отвратительной, будто они умерли очень давно. Всеобъемлющая ненависть постепенно отступала.
– Я смог это сделать? – без страха и сожаления спросил Максим.
– Мы вместе.
– А что значат слова эти?
– Шеер геол – обязательная часть для многих заклинаний, означает объявление воли. А остальное лишь краткая концентрация воли.
– Спасибо, за всё. Только почему я не испытываю страха и угрызений совести?
– Ты считаешь, что поступил правильно. Да и привык уже. Ведь мои уроки нуждались в жертвах. Ты убил многих через порчи.
– Я повинен во многих смертях, знаю.
– Не вини себя. Ты жалеешь о чём-то?
– Не знаю… наверное, нет.
– Вот и не жалей! Что бы с тобой было, если бы не я?
– Смерть, если не хуже.
– Я в очередной раз спас тебя. Доверься мне и даруй больше свободы.
– Посмотрим.
Вернувшись домой с небольшим опозданием, Максим тотчас же сел ужинать. Никаких угрызений совести он не испытывал, скорее даже наоборот, был рад и горд. Теперь он осознал всю мощь, которой обладал, а юношеский максимализм подталкивал его на "великие деяния" в образе героя города, его санитара и чистильщика.
Глава четвёртая. Ускользая от Смерти
Осознав свою силу и мощь, Максим жаждал действий от «местных бандитов», чтобы стать городским героем. Каждую ночь он сбегал из дома, блуждая по городу в поисках негативных элементов общества. Каждая встреча была последней для них, заканчиваясь ужасающей болью и, как считал Максим, их раскаянием. Город стал чище, а правоохранительные органы, в своём стремлении поймать местного карателя, стали чаще патрулировать улицы. Гуляя по заброшенным зданиям, Максим искал душевного спокойствия, всё больше отстраняясь ото всех. Так, в одну из таких прогулок, он услышал крики о помощи.
– Заткнись, тебя всё равно не услышат! – злобно отвечал грубый мужской голос. – Не ты первая, не ты и последняя!
Максим, стараясь подойти как можно тише, увидел, как большой грузный мужчина душил девочку лет четырнадцати, не более. Её одежда была изорвана, а на руках и ногах были синяки и ссадины. Злость начала затуманивать рассудок, пробуждая Кавеса.
– Руки прочь от неё! – громко, переходя на рык, закричал Максим-Кавес. – Шеер геол! Мазеб лароф!
Мужчина резко обернулся, но в тот же миг его отбросило неведомой силой на несколько метров. Не понимая происходящего, он попытался подняться на ноги, но его тотчас же что-то прижало с такой мощью к бетонному полу, будто на его спину обрушилась плита.
– Шеер геол! Марахт наир! –
прошипел уже Кавес, и ярко-алые молнии слетели с его рук, устремившись к мужчине.Тело насильника забилось в конвульсиях, содрогающееся магической молнией. Кожа начала потрескивать и дымиться, испуская омерзительный тошнотворный запах. Спустя несколько секунд от него осталась лишь обугленная бесформенная субстанция, даже отдалённо не напоминавшая человека. Злость постепенно отступала, возвращая Максима. Полностью восстановив контроль над своим телом, он направился к девочке, невольно ставшей свидетелем столь жестокой казни. Она рыдала, боясь, что её убьют вслед за своим недавним обидчиком. Тихо, едва касаясь, Максим убрал грязные, испачканные кровью, волосы с её лица. Он хотел успокоить девочку, разогнав её страх, совершенно не желая ей вредить.
– Шеер геол! Азар неафар. – прошептал он, будто услышав это из глубины своего бытия. И мягкий голубоватый свет тонким лучиком направился в сторону девочки, обволакивая её как паутина. Она уснула, воспарив над землёй.
Пробудившись спустя несколько часов, она была абсолютно спокойна, будто случившееся с ней было лишь страшным сном. Но глухая боль и ссадины говорили об обратном. Над ней стоял Максим, в глазах которого читались сочувствие и сострадание, желание помочь и защитить.
– Не бойся, я не собираюсь причинить тебе вред. Кто ты?
– К-Ксения. – заикаясь, ответила девочка.
– Пошли, я провожу тебя до дома. Только у меня убедительная просьба: никому не говори, что здесь произошло. Тебе всё равно не поверят.
… Прошёл месяц с того самого дня. Максим и Ксения начали дружить, но она немного боялась его, зная, на что он способен. Кавес был не против их общения, но желал, чтобы она тоже обучалась магии. Также с ними часто гулял Стас, родной брат Ксюши, ставший другом Максима. Они нередко приходили на небольшое поле, бродя средь заброшенных, покрытых ржавчиной корпусов автомобилей. В этих железных лабиринтах Максим демонстрировал свои магические способности, удерживая предметы в воздухе, кидая их и поджигая.
Незаметно прошло чуть больше двух лет. Максим и Ксения перестали быть просто друзьями. Между ними вспыхнула любовь. Детская, наивная, но самая чистая, лишённая грязи взрослой жизни. Теперь Ксения и Стас тоже владели магией, составляя простые заговоры. Магия в чистом виде была им недоступна, но они грезили когда-нибудь научиться и ей. Преступность в городе была минимальной, возводились торговые центры и фабрики. Смена мэра и всей администрации благосклонно сказалась на городе и его жителях. Максиму исполнилось семнадцать лет, и он начал задумываться, куда ему поступать учиться после школы. Ему очень не хотелось покидать город, в котором появилась его первая любовь.
Однако что-то поменялось в отношениях Максима и Ксении, сделав их холодными. Общение становилось всё более сухим, встречи стали менее радостными. И вот, однажды Ксения призналась, что уже как месяц встречается с другим. Горечь и обида нахлынули на Максима, пробуждая в нём Кавеса. Не зная, что сказать, да и не желая этого, он молча ушёл. Эмоции, бурей захватившие его, требовали выхода, и он направился в лабиринты машин, раскидывая их своими заклятиями. К концу дня злость отступила, оставив лишь горькое осознание некоего предательства. Кавес взывал к мести, жаждая крови и страданий. Ведь Он даровал знания, а от Него отвернулись! Едва угомонив Кавеса, Максим направился к заброшенному много лет назад, недостроенному дому. Забравшись на крышу, он закурил. Эта вредная привычка у него появилась полгода назад, когда он, желая попробовать что-то новое, впервые закурил папиросу. Глядя на ночной город, его мелькающие огни, он всё больше погружался в своё отчаяние. Желание жить покинуло его вместе с Ксюшей, а жестокость своего внутреннего обитателя начинала пугать. Он понимал, что теряет контроль над телом. Подойдя к краю крыши, он снова закурил. Тихо, словно боясь быть услышанным, он произнёс стих, сочинённый в порыве холодного отчаяния: