Испанский сон
Шрифт:
— Неужели? Это звучит невероятно! А почему вы летите на крыше вашего автомобиля?
— Это не мой. Я просто хотел…
— Правда ли, что вы первый в мире человек, который путешествует на воздушном шаре вместе со своим автомобилем?
— Нет. В 1986 году, во время фестиваля…
— Зачем вы взяли в полет свой автомобиль?
— Чтобы не пользоваться услугами рент-а-кара.
— Отличная идея! А почему вы летите на его крыше?
— Спросите об этом лучше у нашего страуса!
Раздался дружный смех — как по команде.
— Сид, вы загадочный человек, — сказала Сэнди, отсмеявшись. — Что
— Лично вы мне нравитесь больше.
— Вы хотите сказать, что у президента Клинтона плохой вкус?
— Вовсе нет; просто он не был знаком с вами.
Сэнди опять покатилась со смеху. Вальду показалось, что этот смех — уже не для передачи.
— Спасибо, Сид. Увидимся позже!
— Класс, — громко шепнула Венди. — Сид, мы твои.
— Запись окончена, — сообщила Сэнди. — Вальдемар, Сид, поздравляем вас; отличный материал, отличное начало нашего сотрудничества.
— Что теперь? — спросил Вальд. — Позиция номер два в списке: «условный эфир»; мне это не очень понятно.
— Это просто означает, что если вы в состоянии связать пару слов, то нам дадут минуту прямого эфира.
— А мы в состоянии?
— Кажется, да, — сказала Сэнди, — но все решит проверяющий. Главное для нас — сколько зрителей в течение нашего сюжета переключатся на другие каналы, а это, само собой, будет ясно лишь после трансляции. Мы известим вас своевременно, Вальдемар. Увидимся позже.
— Да, кстати, — сказал Сид, — не забудьте договориться с правительством о нашем пролете над территорией Соединенных Штатов.
— А разве вы не договорились? — удивилась Сэнди.
— Но вы же сами сказали, что мы летим мимо коридоров; ведь откуда-то вы это выяснили!
— Так то же в Европе…
— Ой, ой, — ехидно сказал Сид, — какие мы важные!
— Да? А что бы вы делали, не будь нас?
— А ничего. Летели бы и дальше; не впервой.
Рупор помолчал.
— Ладно, — с досадой сказала Сэнди, — мы тратим время попусту; вы поставили нас перед фактом, что не очень-то хорошо. Конечно, в интересах дела мы решим проблему с разрешением… но с вас причитается.
— Вот это другой разговор, — сказал Сид. — Уж мы с Вальдемаром ради вас расстараемся — а, Вальдемар?
— Непременно, — пообещал Вальд.
— Ну, пока, — сказали журналистки и стали удаляться, опять одновременно втягивая и вертолетик и рупор.
— Пока, — сказали воздухоплаватели.
Вальд зачарованно наблюдал, как блестящая точка уменьшается и исчезает в голубизне. Тяжкий вздох Сида вернул его к реальности. Вальд огляделся и неожиданно обнаружил, что большого вертолета уже нет на прежнем месте. Уже не было его нудного треска — он просто улетел.
Интересно, подумал Вальд, кто бы это мог быть. Кто бы ни был — не выгорело у вас, ребята… Почем нынче эксклюзивные права?
— Вальдемар, — сказал Сид, — я детально рассмотрел их в телескоп. Обе уродины.
— Невероятно! Уродин не держали бы на GNN.
— Ну, может быть, я слегка преувеличил. Может быть, они просто не так красивы, как я представлял их себе по твоему описанию.
— Ты живешь в воображаемом мире, — сказал Вальд.
— Я знаю, — сказал Сид. — И мне это нравится.
— Зайка, — с мягким упреком сказала Вероника, — с этими событиями ты совсем забросила свой сериал. Между тем мы остановились на самом интересном месте. Тебе напомнить? Ты собиралась рассказать о вашем первом путешествии по Испании — о самом ярком впечатлении за всю твою жизнь, предшествовавшую Барселоне…
— Разве? — спросила Ана. — А мне кажется, к тому времени тот сериал клонился к закату; о путешествии — это уже как бы другой сериал.
— Ну, все равно; если так, считай, ты уже его начала. Ты рассказала мне эпизод (точнее, пизод) из своей барселонской жизни. Как вы с человеком по имени Пако ходили на концерт, а в результате посетили прием общества воздухоплавателей.
— «В результате», — недовольно передразнила Ана. — Будто ты хочешь сказать, что мы вовсе не были на концерте и вместо концерта попали на этот прием.
— Разве это обидно? — удивилась Вероника. — Если так, извини… Я просто хотела тебе напомнить, что ты фактически приступила к следующим сериям, а уж тот это сериал или другой — мне, право, все равно. Да ты и в тот раз успела бы рассказать мне больше… но тут появилась Мариночка… и ты… и мы…
— Мариночка не при чем, — возразила Ана. — Мне тогда просто надоело все время сидеть в душе.
— Мариша, — спросила Вероника, — надеюсь, ты понимаешь, что это не камешек в твой огород?
— Все в порядке, госпожа Вероника, — улыбнулась Марина; — но если речь идет о рассказах Госпожи, то есть, полагаю, о чем-то личном… то дальнейшее мое присутствие здесь неуместно, не правда ли?
— Да, это личный рассказ, — подтвердила Госпожа. — Но подожди; я еще не уверена, что хочу, чтобы ты удалилась. Как ты считаешь, Ника?
Вероника немножко подумала.
— Не знаю. Ты рассказчица, тебе и решать.
— А тебе хотелось бы послушать? — спросила Госпожа.
— Конечно, Госпожа, ведь я так люблю Вас, — сказала Марина. — Кроме того… если вам что-нибудь понадобится во время Вашего рассказа…
— Решено: ты остаешься, — сказала Госпожа. — Но учти: рассказ этот предназначается в первую очередь для госпожи Вероники. Поэтому не обижайся, что я буду обращаться только к ней и смотреть только на нее, как будто бы тебя и вовсе не было в комнате.
— Госпожа, я и сама хотела попросить Вас об этом.
Госпожа, благосклонно улыбаясь, кивнула головой.
А Вероника сказала:
— Я все больше уважаю тебя, Мариночка.
Госпожа раскрыла было рот, приступая к рассказу, но Марина внезапно спросила:
— А что такое «пизод»?
— Это…
Госпожа замялась.
— Марина, — строго сказала Вероника, — хоть я тебя и уважаю, но не смей отвлекать госпожу. Ты видишь? Она уже настроилась. Да и не твоего ума дело, что такое «пизод»; считай, что это наша с твоей госпожой маленькая тайна.