Испанский сон
Шрифт:
— Почему?
Ольга смутилась.
— Потому что подумала, что сказала неправду, и мне стало совестно.
— То есть, вы все-таки были с кем-то близки?
— Нет; но я уже начала заниматься самоудовлетворением и по наивности полагала это родом измены. И я не хотела его огорчать. И еще — боялась, что если я скажу правду, то он не захочет иметь со мной близости.
— Вы правильно поступили, — заметила Марина, — кто знает, как бы он это воспринял? Но скажите, Ольга… вы упомянули выражение «половой акт»… а разве то, что было у вас с Васей, можно назвать половым актом?
— Конечно. А как же? Классический вестибулярный
…просто, как он велел, сняла трусы. Он положил меня на стол — если считать, что стол в форме буквы «Т», то на нижний торец вертикальной ножки — и дефлорировал.
Так я соприкоснулась с жестокой действительностью. Проявила, конечно, мужество и дисциплину… Зашла врастопырку в туалет — а туалеты там роскошные! — в зеркало посмотрелась… Вроде ничего. Немножко бледна — но даже как-то слегка интригующе… Напихала в трусы туалетной бумаги и вернулась в банкетный зал.
Боря на меня посмотрел косо — нехорошо, знаешь ли, посмотрел — и бедное мое сердчишко тут екнуло и упало. Вот оно как, думаю. Нет, думаю, не быть тебе, Оля, уже Эскуратовой… Не убереглась ты, Оля, до мужа. И то ладно, что первым был у тебя хотя бы куратор, а не какой-нибудь случайный общественник…
И переводят меня из младших инструкторов сразу в старшие, минуя просто инструктора… Это, соображаю, не случайно; такие вещи — только за особые заслуги, а какие особые в данном случае? Девственность, что же еще. Жаль, правда, что такая заслуга может быть только раз в жизни… не продешевила ли, думаю — кто знает?
Так или иначе, не обделили меня. Сидела бы на месте, не дергалась бы — стала бы, может, кем-то и выше… завсектором, например… или даже отделом… Но с Борей Эскуратовым больше не могла. Тырк, мырк — тепленькими местами что-то никто не разбрасывается… Поищу, думаю, что-нибудь более денежное, раз уж такие дела.
Вот и пошла в официантки. Не состоялась по служебной линии. Почему именно в официантки? Ну… много общего… В работе с документами, например. Кожаные обложки одни и те же — здесь для меню, там для грамот, для бумажек на подпись… Под диктовку пишешь и там и здесь… По рукам даешь одинаково… бутылки пустые выносишь… Такие же проверяющие…
Непросто было устроиться, кстати. Если бы знакомый инструктор из горкома партии не порекомендовал… Но как ты думаешь — должна была я хоть что-нибудь поиметь за свою погибшую мечту и карьеру?
Направили меня к директору ресторана. Захожу.
«Здравствуйте… Я от Николая Петровича…»
«Да-да. Присаживайтесь, пожалуйста».
И молчит. Улыбается противно.
Я начала нервничать.
«Меня зовут Ольга».
«А меня — Анатолий Петрович». — И опять молчит.
Я положила ногу на ногу, чтобы почувствовать себя посвободнее. У него при этом глаза аж загорелись.
Фигу тебе, думаю. Вот вначале оформишь меня, а там видно будет.
«Все бы хорошо, — говорит, — но выше чем ученицей взять вас не получается, квалификации-то у вас никакой…»
«Как это, — возмутилась я, — никакой? По-вашему, чтобы работать старшим инструктором горкома комсомола, для этого не требуется никакой квалификации?»
«Ах, вот как! — говорит он. — Николай Петрович меня не предупредил… Просто сказал — зайдет хорошая девушка Оля…»
А это уже, думаю,
мелкая месть моего знакомого, инструктора Коли. Намекал ведь… скромно так, не напористо, в соответствии с должностью… а я притворилась, что не поняла. Не сделала вывода из урока, что преподал мне куратор. Ладно, думаю… впредь буду умнее…«И правильно, — говорю, — разве я не хороша? А относительно должности… вот, посмотрите на мою трудовую…»
Он посмотрел.
«Да. Что ж… в инструкции прямо не запрещено… можно и официанткой… разряда, правда, последнего…»
Теперь уж, думаю, моя очередь молчать.
«…при условии, однако…»
Молчу.
«…что теоретически подготовишься и практически повысишь разряд в самом ближайшем будущем».
«Это не сомневайтесь. Я очень старательная».
«Верю, — говорит. — Не была бы старательной, не работала бы в горкоме…»
Так я получила вторую специальность. Изучила инструкцию, вышла в зал, начала обучаться без отрыва от производства… Комсомольским секретарем меня выбрали, учитывая мой большой опыт в оргработе…
Вызывает раз меня директор и говорит:
«Оля, ты у нас уже больше месяца».
«Почти полтора», — говорю.
«Ты говорила — мол, старательная…»
«Да, — киваю, — а как же? Обучаюсь, готовлюсь… Приступила к выполнению обязанностей комсомольского секретаря».
«Ну, это коллектив твою старательность оценил… а я еще как-то не очень».
«За чем же дело стало, — говорю. — Скоро сдача на разряд… Вот и оцените».
«Хитришь ты со мной, Оля, а я этого не люблю».
Я вздохнула — ясно, шеф! Думаю, побольше бы хоть урвать, раз все одно отдаваться.
«А вы меня старшей официанткой назначите?»
«Ишь ты, шустрая какая».
«А разве это плохо? — говорю. — Люблю, чтобы все по-шустрому».
«Ну, тогда иди сюда».
Подошла я к нему, положил он меня на стол — тоже буквой «Т», только ножка совсем короткая — задрал мне юбку, трусы спустил и выеб.
«Так что, — спрашиваю, — насчет старшей официантки?»
«А тебе обязательно старшей?»
«Привыкла в горкоме», — говорю.
«Так сразу там старшей и стала?»
Утер он мне нос. «Ладно, — говорю, — ваша правда: не все сразу… но я должна рассчитывать в принципе».
«В принципе… будешь стараться — обещаю».
На том и сошлись.
На разряд я, понятно, сдала запросто… потом еще разок повысила… а потом пришлось Анатолию Петровичу и выполнять свое обещание.
Началась красивая жизнь. Деньги, внешность, общее уважение — все при мне. Не без трудностей, конечно, не без проблем… с несправедливостью приходилось бороться…
Например, этот проверяющий, с которым по очереди. Я на собрании девочкам говорю:
«Ставлю в повестку дня вопрос по разделу “разное”, без занесения в протокол — об освобождении комсомольского секретаря от обязанностей идти с проверяющими. Кто “за”?»
Сама руку поднимаю, а кроме меня — никто. Настроение сразу испортилось. Вот, думаю, началось… плоды плюрализма.
«Как это? — орут. — Ты что — особенная?»
«Тихо, — говорю, — давайте разберемся. Кто всю документацию в порядок привел? Кто вам характеристики пишет? А личные комплексные планы? А с выбывшими без снятия с учета кто ебется? Взносы кто с вас, сучек, выколачивает так, что в райкоме уже в резерв на доску почета поставили, да еще сразу в середину очереди? Все Оля да Оля… Должна же быть какая-то справедливость!»