Чтение онлайн

Они летели сквозь темную толщу воды над бездонной пропастью. Но вскоре дно появилось, оно поднялось из пучины, сквозь мрак стали видны холмы, поросшие бурыми колышущимися водорослями.

— Осень нынче наступила рано, — заметил Теплый Поток.

Здесь мы должны сделать отступление, чтобы читатель не подумал, что убогой фантазией автора на планету Европа перенесены и упрятаны под воду элементы обыденной земной жизни. Человек с планеты Земля не понял бы фразы про раннюю осень; более того, он бы ее просто не услышал, потому что жители Европы общаются между собой с помощью ультразвуковых сигналов. Но если бы даже землянин уразумел суть сказанного, он представил бы себе совсем не ту картину — слишком осень на Европе отличается от осени земной. Но для более-менее адекватного восприятия происходящего мы крайне условно и сверхприблизительно попытаемся перевести импульсы европейцев на язык землян, подбирая близкие по смыслу

земные понятия.

Дно океана опять пошло под уклон и образовало уходящую вдаль равнину. Начинался пригород. Тут и там стали появляться дома, похожие на парящие в воде перевернутые чаши с люками-дверцами в центре донышек. Рядом располагались плантации двухстворчатых капсул — ряды вертикально торчащих плит, усеянных раковинами. Вскоре показался город, похожий на огромный пень, поросший опятами. Дома-шляпки с дверцами посередине слегка покачивались в водных потоках, крепко держась тонкими ножками за каменистое дно. Дно, усеянное «опятами», опять стало уходить вниз и вновь резко оборвалось в бездну. Город находился на самом краю разлома, около одной из гигантских трещин, опоясавших планету, откуда время от времени поднимались теплые, живительные, богатые минералами потоки воды. Там, внизу, на дне этих расщелин, из недр планеты, терзаемой гравитационными тисками гиганта Владыки, вырывались раскаленные языки магмы. Мощные потоки кипящей воды устремлялись в многокилометровый путь к овеваемой ледяным дыханием космоса поверхности планеты, успевая донести частицу тепла до города.

— Мой дом стал медленнее расти, — пожаловался Наследник. — Боюсь, не заболел ли он. Надо успеть вызвать до отлета домового врача.

— Он плохо ест?

— Ест он хорошо, но стал какой-то нервный. По ночам не может долго заснуть, вздыхает, чешется.

— А температура в доме не повышенная?

— Нет, нормальная, в соответствии со стандартами.

— Проверь пыльцовые мешочки. Возможно, просто пришла пора подыскать ему партнершу. Если мешочки набухли и потемнели, приглашай опылителей.

— Слышал, биогенные заводы выпустили серию новых жилых домов. Они не только регулируют температуру и фильтруют воду, но и выращивают для себя корм, как моллюски. Говорят, что семена уже в продаже. Надо будет посадить парочку.

Они подлетели к зданию Космического Центра, большая шаровидная шляпка которого была усыпана корявыми наростами навигационной аппаратуры. Отослав капсулы на стоянку, спутники вплыли в большой люк Центра и по извилистым складчатым каналам направились к залу заседаний.

Совещание у Генерального было представительным и многолюдным. Собравшиеся облепили всю поверхность сферы зала заседаний. Прибыли руководители различных служб, участвующих в подготовке экспедиции, специалисты по выращиванию кораблей, астрономы-навигаторы. Все дружно повернули головы в сторону прибывших астронавтов.

— Трещина расширяется, — доложил Теплый Поток. — Приборы зафиксировали расхождение краев. По прогнозам, через сутки она достигнет максимума. Стартовать необходимо завтра до полудня.

Все возбужденно зашумели. В центр зала переместился Генеральный.

— Сейчас опять начнет с сотворения мира, — шепнул Наследник.

— Наступил ответственный момент в истории развития мирового разума, — начал Генеральный. — Благодаря достижениям нашей науки и техники посланники Европы получили возможность впервые покинуть родную гравитационную систему Владыки и повести свой корабль, выращенный и обученный по уникальной технологии, к другой планете Вселенной. К планете, где, как показали исследования, есть океан и, следовательно, возможна жизнь. Да, толщина водосферы там незначительна, но площадь ее огромна, а скопление газов над ней и сильная гравитация планеты должны создать условия внутри водосферы, близкие к нашим. Конечно, мы не надеемся найти на планете высокоразвитые формы жизни, не говоря уже о разуме. Вспомните, однако, что и на нашей уникальной по благоприятным условиям для развития живого планете есть суровые уголки, совершенно не пригодные для существования жизни. И все же там мы находим ее примитивные формы…

Оставим на время нашего докладчика и прольем свет на происходящее, опасаясь, что читателю, запутавшемуся в непонятных событиях и странных действующих лицах, станет скучно. Пора объяснить, куда занесла нас самая быстрая и могучая сила в мире — сила воображения — и что там происходит.

Европа — второй спутник Юпитера, вращающийся вокруг него на расстоянии в 671 тыс. км. Ее диаметр в четыре раза меньше земного. Под толстой ледяной корой лежит водный океан, в центре — массивное силикатное и маленькое металлическое ядра. Могучее дыхание океана исполосовало гигантскими трещинами гладкий голубой лик планеты. Его воды, холодные сверху, согреваются и насыщаются растворами минералов снизу, у пылающих активных недр планеты, создавая прекрасные условия для возникновения жизни. Нет ничего удивительного в том, что эволюция — неизменный спутник жизни — создала в этом райском уголке не только разнообразные формы жизни, но и высокоразвитые виды и, как вершину эволюционной цепи, вид разумный.

Европейцы (будем называть их так, уютно, по-земному) вряд ли признали бы в земных европейцах братьев по разуму. Их покрытые чешуей тела состояли в основном из сильных гибких щупалец, окружающих крупную голову и соединенных между собой кожистой перепонкой. Под головой у них располагалась пищевая полость. Своим видом и строением они напоминали земных

моллюсков. Однако это были разумные существа. Их мозг не уступал человеческому ни размерами, ни сложностью строения, ни тонкостью организации. Они выработали богатый язык общения с помощью ультразвуковых импульсов. Оттенки их чувств передавались волнами разноцветных электрических искр, пробегающих по их бугристой коже. Однако зрение не было их сильной стороной. В глубоких водах, куда не проникает свет, оно было бы бесполезным, поэтому свет улавливали лишь несколько примитивных рецепторов на коже. Свет им заменял ультразвук. Не были они знакомы и с радиоволнами. Весь спектр волн от ультрафиолетового до гамма-излучения был скрыт от них за гранью неведомого. Как же, спросите вы, они собирались исследовать космос, если не знали о его существовании? Как они собирались лететь к планете Земля, если не имели ни малейшего представления обо всем, что лежит выше их водосферы, покрытой льдами? Вы ошибетесь. Они имели представление обо всем этом, такое представление, что нам с вами трудно вообразить. Природа взамен зрения наградила их уникальным даром — гравитовидением. Не стоит удивляться. Сила притяжения любого объекта моделирует пространство, перенося по нему информацию о себе и об этом объекте, порой даже более полную, чем световая. Мы видим небесные тела освещенными Солнцем или звездами, если же свет постороннего источника не достигает их, мы представления не имеем об их существовании. Гравитация же является свойством любого предмета и передается на огромные расстояния, действуя на любые массы и стягивая Вселенную в единый комплекс. Гравитационное воздействие на пространство оказывает любой объект, большой и малый, и распознавание этого воздействия зависит лишь от чувствительности приемника. Гравитационные сенсоры обитателей планеты Европа были развиты чрезвычайно. Причиной тому было мощное притяжение Владыки. Гигант Юпитер схватил однажды в свои железные объятия маленькую планету, посадил ее на цепь-орбиту и принялся крутить вокруг себя, тиская в объятьях. Тридцать шесть часов — таков период обращения Европы вокруг Юпитера, период колебаний гравитационных сил, испускаемых красивым газовым шариком, цикл сжатий и растяжений ядра Европы, подъемов и опусканий ее океана, цикл колебаний биоритмов ее обитателей. Разве странно, что жизнь, зародившаяся в прогретой тектоническими процессами воде, научилась улавливать колебания гравитационных и магнитных полей, научилась получать информацию из этого, непривычного для нас источника? Набор обстоятельств определяет выбор средств. Как оборот вокруг своей оси Земли, заливаемой жгучими лучами близкого Солнца, определил для ее обитателей земные сутки, так для европейцев оборот вокруг Юпитера в море переменных гравитационных полей определил сутки европейские.

Но вернемся к нашему докладчику, зависшему в центре полой грибовидной водоросли и посылающему своей прилипшей к стенкам аудитории ультразвуковые импульсы.

— Все мы знаем, — продолжал он, — что наша родная планета не вечна. Пройдут тысячелетия, и колыбель жизни и разума во Вселенной начнет постепенно приближаться к Владыке, все более и более ускоряясь, и в конце концов упадет в его водородный океан градом осколков, разорванная его гравитацией. Но для того природа и создала разум, чтобы спасти жизнь от уничтожения. Десять лет назад мы дерзнули покинуть поле тяготения своей уютной планеты и облететь сначала Европу, потом и Владыку. Сегодня наши ученые смогли вырастить корабль, способный пересечь Солнечную систему и достичь Земли — единственной планеты во Вселенной, имеющей жидкую воду. И мы верим в успех нашей экспедиции, ждем от нее положительных результатов, мы надеемся, что найдутся области Земли, пригодные для жизни. Вперед, астронавты! Ваше время пришло. Астероид Глаз приближается, приборы четко фиксируют его расположение. Скоро все мы увидим его невооруженным взглядом.

Здесь следует еще раз напомнить читателю об условности сделанного нами перевода. Обычно названия и имена с иностранного языка не переводят, оставляя их оригинальное звучание. Здесь же это сделать невозможно, так как язык европейцев не имеет звучания в нашем понимании. Европейцы нашли, что форма астероида напоминает их орган гравитационного видения (пара таких органов расположена на бугорке между щупальцами), и назвали астероид в честь своего сенсора. Мы же для простоты будем называть эти сенсоры глазами за их роль.

Старт назначили на следующее утро, когда притяжение Юпитера должно было достичь максимального за сутки значения. Теплый Поток неспешно плыл над городом, в котором вырос, словно пытаясь на прощанье сохранить его в памяти. Город был похож на бахчу, у которой все ее арбузы и дыни вдруг почему-то взмыли вверх, или, что вернее, на площадь, украшенную надутыми гелием воздушными шариками на праздничном параде. Но для моллюска это был привычный, родной пейзаж. Ему захотелось побыть одному, разложить по полкам скачущие мысли. Он устремился вверх, в прохладные чистые слои водосферы. Он поднимался все выше и выше, пока не приблизился почти к самому поясу невозвращения, уровню, за которым выталкивающая сила превышает давление водосферы и уносит в холодные безжизненные верхние слои, под самый ледяной панцирь, откуда возврата нет. Обозвав себя самонадеянным мальчишкой, он спустился на несколько движений вниз и там завис в толще воды, легким шевелением щупальцев сопротивляясь ее потокам.