Чтение онлайн

— …кроме спальни, конечно. — И он великодушно улыбнулся, давая понять, что мне нечего бояться.

— А… тогда… в первый раз? — нерешительно напомнила я.

— Если я нахожусь в каюте, а дверь заперта на предохранитель, я отключаю камеру.

— Значит?

— Вам не о чем беспокоиться, Валерия Матвеевна. А меня зовут Рафаэль, Раф.

Час от часу не легче. Тогда я, может, Сикстинская Мадонна? А мой темнокожий любовник, оказывается, не так прост, как я вообразила. Еще неизвестно, отключил ли он телекамеру. А если снимал на видео? От недовольства собой я мысленно выругалась матом. Пришлось сделать вид, что я ему поверила, а

самой быть начеку.

— Как ваша дочь?

— Похоже, она поняла, что плохо себя вела. И теперь уже сама не хочет выходить из каюты. Возможно, ей стыдно за свое поведение, за назойливость по отношению к вашему мужу. Я обратился за помощью к няне, и она по-женски поговорила с Леной. Похоже, результат утешительный. В ее возрасте легко влюбляются и легко забывают предмет своего увлечения. А как вы думаете?

— Вполне возможно. Ромео и Джульетта — скорее исключение из правил, чем правило. Не так ли?

— О, я думаю, это всего лишь красивая сказка! — продемонстрировал капитан свою начитанность. — А что ваш муж?

— Он отдыхает.

— Замечательно. Я рад. Возможно, у них не будет необходимости встречаться.

— Да, Рафаэль, могу я задать вам несколько вопросов, чисто из женского любопытства?

— Ради Бога!

— Что вы добавляли мне в вино? Надеюсь, не наркотик?

— Как вы могли подумать такое? Разве я похож на негодяя? На преступника? — с жаром возмутился он. — Это была безобидная травка, во всех африканских племенах ее добавляют в любовный напиток молодоженам, чтобы им запомнилась брачная ночь. Вы сердитесь на меня? Умоляю, простите! А как вы догадались?

— Я не сержусь. Просто я заметила, что вы не пили из той бутылки, из которой наливали мне.

— Вы опасная женщина. Вы слишком наблюдательны. Вы слишком умны. Я восхищаюсь вами, сударыня! — Он наклонился, взял меня за руку и поцеловал запястье.

Даже нерв не дрогнул от его интимного поцелуя. Я не доверяла этому человеку. Поднявшись из кресла, я ровным тоном сказала:

— Похоже, мы больше не встретимся в вашей каюте. У меня останутся приятные воспоминания о вас, Рафаэль. Прощайте! Да, кстати, вы не дадите мне пару травинок? Я приготовлю напиток мужу.

— К сожалению, травинок нет. Была настойка, но она кончилась.

— Уверена, вы не сами готовили настойку.

— Конечно, нет. Я покупаю у одной женщины на родине. Обычно использую ее для бодрости.

— Ах, как жаль! Я никогда не испытывала таких сильных ощущений… поистине чудодейственный напиток… Good bye, dear![7]— я изобразила томную улыбку и напустила во взор тумана.

Капитан в растерянности шагнул ко мне. А я нырнула в дверь — и была такова. Черт, похоже, я переборщила со своим пристрастным допросом насчет травки. Уверена, он лгал, причем вполне правдоподобно. Другая поверила бы на все сто процентов. Но не я. Что-то тут не так, «неспокойно в Датском королевстве».

Ну, что же, пришла пора допросить мужа. Я поднялась по трапу на палубу, где находился огромный бассейн с водой из океана. Прошлась среди загоравших, оглядела купавшихся и плававших. Адама я не обнаружила. Наверное, накупался и решил заглянуть в бар. Самое время. Я направилась в бар, но и там моего мужа не было. Неужели в каюте? Прекрасно. Я переложила диктофон из сумочки в нагрудный кармашек летнего пиджака и прикрыла его носовым платком.

Адам стоял перед иллюминатором и курил. Интересно, что

он там видел, кроме воды? Я демонстративно стукнула стаканом о столешницу, с бульканьем налила виски, добавила содовую и в три громких глотка опустошила содержимое. Муж не обернулся.

— Будем играть в «молчанку»? — спросила я Адамову спину. — Да повернись ты, черт возьми!

Он повернулся. Вместо лица на нем была застывшая гипсовая маска. Я бросилась к нему, выронив стакан.

— Что с тобой? Что случилось? Кто-то умер? Радиограмма? Да не молчи ты, ради Бога! — заорала я.

— Я чуть не умер. Меня пытались убить. Вкололи смертельную дозу. Смотри! — Он закатал рукав рубашки, и я увидела след от толстой иглы.

— Но ты жив! — рявкнула я.

— Ему кто-то помешал.

— Кому «ему»?

— Негру в белом халате.

Наконец я врубилась в его дикий бред.

— Идиот! Человек в белом халате — медбрат, а другой — доктор. Он спас тебя, тебе действительно дали наркотик, разведенный в вине.

Я поняла, что мой муж находится на грани безумия. Все перепуталось в его голове, и медбрат превратился в убийцу. А ведь Адам играл с ним в карты. Хватит тайн, намеков, недомолвок, я должна рассказать мужу все, почти все, и мы вместе решим, что делать. Я должна спасать от безумия родного мужа, а до отравителя мне дела нет. Пусть им занимается детектив, ему за это деньги платят.

— Адам, сядь и посмотри мне в глаза. Я буду спрашивать, а ты постарайся отвечать правдиво, ничего не скрывая. Дело зашло слишком далеко, поверь!

— Я должен рассказать о Зоа?

— Подробности мне не нужны. Между вами был секс?

— Я не помню. Она остановила меня в коридоре, когда я вышел с дискотеки. Спросила, понравился ли мне ее танец. Я ответил, что очень понравился. Она сказала, что еще лучше умеет, и предложила станцевать только для меня. Ты же знаешь, меня всегда привлекали приключения такого рода. Я согласился, и она привела меня в свою каюту. Мы выпили немного вина, она включила негромко музыку и начала танцевать. Я был очарован, девушка мне ужасно нравилась. Я подумал, что тоже нравлюсь ей. Одним словом, мы еще выпили. А потом…

Что-то произошло со мной. Возможно, я потерял сознание, пришел в себя, но не совсем — будто грезил наяву… Почему-то я лежал на кровати совершенно голый. Слышал голоса, по комнате двигались тени, жестикулировали, возникала то девушка, то какая-то безобразная старуха. Они как будто ссорились, размахивали руками, надо мной то склонялось лицо девушки, как будто обеспокоенное, то лицо старухи со злорадной ухмылкой на толстых губах. Старуха вскоре исчезла, а девушка легла рядом со мной. Она ласкала и целовала меня, и я ощутил себя на вершине блаженства, — он замолчал. — Но мы не были с ней близки, иначе я помнил бы. К тому же я был как каменный, ни рукой, ни ногой не мог шевельнуть.

— А что было дальше?

— Дальше был провал в памяти. Такое со мной бывало, когда я крепко надирался. Отдельные куски начисто забывались. Окончательно я очухался, когда стоял возле двери, уже полностью одетый. Правда, физически я ощущал себя в порядке, а вот голова была смурная. Смутно отложились в памяти ее слова насчет рая, еще она говорила, что любит меня, еще что-то подобное, я тоже что-то отвечал, не вникая в смысл. Я был в полной прострации. Как добрался до своей каюты, один Бог ведает, — закончил он свои воспоминания.