Искатель, 2006 №12
Шрифт:
Их не было довольно долго, капитан уж начал нервничать. Ну да Лягова, напоминавшая своими формами кустодиевскую купчиху — бабца опытная, когда-то даже вертухайкой служила. Самой Плазмодиевне усугублять свое положение тоже вроде было ни к чему.
— Ну, что у вас там стряслось? — недовольно буркнул Петров коллеге. В паре с Плазмодиевной они смотрелись как сарделька с сосиской.
— Да там, блин, всего два унитаза, и один оказался засорен! Пришлось ждать, пока второй освободится…
Петров поморщился от столь натуралистических подробностей.
— Ладно, едем!
— Одну минуту, капитан, мне надо принять свое лекарство, — Плазмодиевна натянуто улыбнулась. — Будьте
И, не дожидаясь ответа, взяла с бокового столика термос, плеснула в чашку кофе, судя по аромату, какой-нибудь недешевый «Карт Нуар». Неторопливо сделала глоток, другой. Потом… закурила сигарету.
Ну-ну. Пусть посмолит. Петров терпеть не мог всех этих чиновников. Им бы только мышковать. Но чувство сострадания все же взяло верх. Часть четвертая 290-й статьи УК — это все-таки от 7 до 12, так, на минуточку. Хотя аудиозапись, кажись, получилась некузяво и суд может посчитать факт вымогательства недостаточно доказанным. Ну, переквалифицирует обвинение на первую часть той же 290-й, а это не более пяти лет. Подсудимая признает вину и раскается. Потом суд учтет, что у нее на иждивении какая-нибудь двоюродная прабабушка бывшего пятого супруга. В итоге огребет бабуля пару лет в «общаке», колонии общего режима, да еще года на три лишится права занимать руководящие должности в органах власти. Но и их «от звонка до звонка» тянуть не будет: после трети срока за хорошее поведение пойдет на УДО. Опять же засчитают месяца четыре в СИЗО под следствием… Нет, выходило, что жалеть ее нечего. Ну, если только за то, что остатки дней проведет на даче, цветочки будет поливать…
Петров начал было демонстрировать первые признаки нетерпения, когда задержанная уже совершенно другим тоном спросила:
— Капитан, вы позволите еще раз взглянуть на протокол?
В первое мгновение он опешил, но потом ухмыльнулся про себя. Исчезающие чернила, как в «Гении» с Абдуловым в главной роли? Но ручка-то была его, петровская! Не вы одна поклонница авантюрных кинолент, дорогая. И все же тревога червоточинкой зародилась в его мозгу.
И тут ему пришло в голову: валюта! Он ведь не сличил номера на актированных денежных купюрах, как предписано инструкцией. Ну, поленился. Хотя чего там было проверять? «Зеленые» — вот они. Свечение на руках задержанной зафиксировано. Протокол все, кому положено, включая туже задержанную, подписали…
Но его смутил этот тон. Тон человека, который совершенно точно знает, что никуда он сейчас не поедет, а преспокойно себе допьет свой кофе, докурит сигарету и займется прерванными делами.
Понятые все еще маялись у двери. И Петров полез в кейс. Впрочем, сличать номера и серии банкнот он так и не стал. Вместо этого извлек всегда находившийся при нем на подобных операциях фонарик для ультрафиолетовой просветки «коцаных», как говорили у них в отделе, то есть меченных спецсоставом купюр. Если задержанный принимался возмущаться, артачиться, демонстрация слова «взятка» на вещдоке обычно действовала отрезвляюще.
Да нет же, все пучком. Вот оно, заветное слово. Ну, Го-ловань, ну, лабух, нацарапал все вкривь и вкось!
— А можно я тоже погляжу? — приподнялась Плазмо-диевна.
Да пущай себе глядит. А если даже попытается слопать, давясь, пару ассигнаций, другие-то останутся!
— Капитан, а какое слово здесь должно быть?
— Гражданка Бухаловская!
— Буховская, с вашего позволения!
— Ну хватит! — рассердился Петров, и тут у него даже вырвалось почти армейское: — Собирайсь!
— Куда? Зачем? На каком основании? Я тут ничего не вижу!
Пауза. Петров почувствовал, как у него
начало портиться настроение. Да что она возомнила о себе?! Тоже мне, мля, Сара Бернар! Кошка драная!— Вам что, гражданка Бухаловская, напомнить буквы алфавита?
— А вы-то, капитан Пупкин, весь алфавит помните?
И вот тут Петрову поплохело. Ибо он и сам увидел, что на банкноте неземным синим свечением отчетливо фосфоресцировало:…ВЗЯКА! Что за бред! Он перечитал злополучное словцо по буквам по меньшей мере трижды. И впрямь ВЗЯКА. Черт побери, да суд же такой вещдок просто не примет во внимание! Нет, Головань — сущий идиот! Слава богу, есть еще с десятка полтора помеченных купюр…
Но что это? Еще на одной бумажке значилось: ВЗЯВ-КА! А на следующей — ВЗЯКТА! И еще — ВЯТКА… ВЯЗКА… ВЗЯВКВ… и даже ВЗЯТКА… Это были совсем не те баксы!!!
У него хватило ума сообразить: клозет. Ну конечно! Засорившийся унитаз!
Петров опрометью бросился в коридор, ворвался в дамскую комнату, к счастью, оказавшуюся пустой. Рухнув на колени, он решительно засучил рукав и чуть не по само плечо запустил руку в сливное отверстие унитаза, почти до краев заполненного водой. Есть! Там явно застряло какое-то инородное тело. И он вытащил на свет божий… женские трусики!
Да, это была сцена! Сцена, где герой оказался достоин декораций! Браво! Братья Люмьер отдыхают…
Судя по фасону и размеру, реквизит вполне мог принадлежать Плазмодиевне. Ну что теперь было — производить личный досмотр на предмет наличия на задержанной исподнего? Или сперва все же допросить ее с пристрастием? Но ведь это, осенило тут Петрова, это же будет дежа вю! Ремейк голливудского блокбастера, на сей раз в виде фарса, который он, Петров, умудрился срежиссировать на собственной шкуре! Его эротический дуэт с… Плазмодиевной! Эх, Верхувен х…ев!
Хотя трюк с трусиками — это было гениальное развитие сюжета. Конечно, баксам приделали ноги или, точнее, ласты — отсюда, из этой второй кабинки. Черт побери, за последующие минут двадцать в ней отметились никак не меньше трех-четырех посетителей, прошествовавших на обед или обратно!
Да что такое пятьдесят штук — в сущности, жалкий комок. Вот в столице фээсбэшники взяли двух федеральных чиновников с миллионом «зеленью» в трех чемоданах — это да. Тут никаких унитазов не хватит, даже всех, которые были у них там, в «Балчуг Кемпински»…
Тщательный обыск, проведенный в три пары рук, продолжался до конца рабочего дня, но, как и предполагал Петров, ни черта не дал.
— И зачем оно ей было надо? — вопрошал на обратном пути удрученный Головань. — Она же могла просто не брать, если что-то заподозрила…
Петрова самого мучил этот вопрос, как и некоторые другие. На ипподроме есть подходящий термин, «заделанный заезд» — это тот, в котором все заранее предопределено. Похоже, его подставили. И похоже, кто-то из своих. Может, даже тот же умник Копченый — поди разбери. Но что теперь было, делиться своими подозрениями с этой деревенщиной?
— А зачем ей ничья, если партия, почитай, в кармане? Теперь же все это министерство, да что там — весь их говенный финансовый мирок будет знать, что, даже задержав Старуху с поличным, менты ничего с ней поделать не могут. Пиар, братец, — слыхал такое слово? Немалых денег вообще-то стоит. Что ж, мы к ней теперь и вправду ох как не скоро еще сунемся…
Помолчали. Машина тем временем уже въезжала во двор Управления.
— Знаешь, Головань, — торопливо продолжил Петров, — я не стану в рапорте писать, как шарил руками в этом… ну ты понял… Ребята ведь засмеют. Ты уж меня не закладывай, а? Тебе тоже ведь обломится за компанию. «Друзья познаются в биде» и все такое…