Чтение онлайн

Говорю уже свободно, читаю тоже. У него на книжной полке тоже есть собрание сочинений Эдгара По! В переводе…

Это, как подойти к зеркалу и увидеть там вместо себя уродливое чудище. Но чудище повторяет твои движения и гримасы, и вот ваши пальцы соприкасаются на стекле: твои — снаружи, его — изнутри… И это кошмар, но это и правда, потому что зеркала не лгут. Даже кривое зеркало отражает тебя, и только тебя, и спорить с этим невозможно.

Он называет меня «сынок». Он — это все, что у меня осталось на свете. У него на столе в кабинете стоит фотография моей матери. И еще одна — он и моя мать за свадебным ужином, вокруг чудовища, а на столе…

Обмороки прекратились, теперь мне гораздо лучше. Жизнь продолжается. Чтобы вернуться обратно,

достаточно сесть в машину и несколько часов подскакивать на сельских проселочных дорогах… Так просто, что даже смешно. Так просто, что невозможно.

Мне некуда возвращаться, не к кому. Моя семья здесь. Я уже получил новый паспорт — кстати, безо всяких проволочек, и скоро женюсь на самой красивой девушке в деревне. Правда, она бедна, но зато очень порядочна, замечательно готовит и обожает меня до безумия. До такой степени, что носит меня на руках.

Ее зовут Лигейя.

Следующую страницу я напишу на языке, который никто из вас не поймет.

Боб ГРЕЙ

КАМЕРА ХРАНЕНИЯ

Наконец-то ему доверили настоящее дело. Тони Монтечино был счастлив. Перспектива оказаться на электрическом стуле его не пугала.

Он шел по улице и насвистывал, радуясь редким лучам солнца, пробивающимся сквозь частокол небоскребов. Кейс приятно оттягивал руку. Пятьсот тысяч долларов мелкими купюрами — вес не слишком большой, но ощутимый. Пластиковую взрывчатку, укрытую в стенках «дипломата», в расчет можно не принимать — легкая вещь, но мощная.

Тони сунул руку в карман куртки, достал ключи от автомобиля. Ключи были нанизаны на металлическое кольцо. На нем же болтался пульт-брелок управления автосигнализацией. Четыре кнопки на пульте имели различные, но одинаково мирные функции, а вот если быстро нажать в такой последовательности — 1, 4, 2, 3 — раздастся взрыв. Кейс разлетится в клочья, как и человек, который держит его в руках.

И начнется война. Впрочем, война между кланами подспудно идет уже не один год, и смерть Джо Фостера может стать рубежом, после которого победа Маурицио Фаринелли не будет вызывать сомнений. Сознание, что и он приобщен к этому великому делу, наполняло Антонио Монтечино гордостью. Он погладил пальцем брелок и убрал его. До поры.

— Запомнишь? — спросил дон Маурицио. — 1, 4, 2, 3.

— Запомнил, — почтительно наклонил голову скромный «солдат» мафии.

— Повтори.

— 1, 4, 3, 2. Простите. 1, 4, 2, 3.

Дон Маурицио поджал губы. Тони и не подумал обидеться. Если и были у него какие-никакие достоинства, так это исполнительность, во-первых, и скептическое отношение к своим умственным способностям, во-вторых. А еще — бесстрашие, отчасти являющееся следствием того и другого.

— Все будет в порядке. Обещаю! — поклялся он.

Дон промолчал.

«Все будет в порядке», — твердил Тони, уворачиваясь от прохожих, норовящих задеть его плечом. Что хуже — они могли зацепить кейс: высокий мужчина, банковский служащий по облику, чуть не наподдал его коленом, а юная мамаша едва не ударила коляской. Собственная жизнь не слишком беспокоила Антонио Монтечино. Он был фаталистом — чему быть, того не миновать. Но, как человек богобоязненный, считал величайшим грехом лишить жизни ни в чем не повинного. Вот и уворачивался… Правда, дон Маурицио уверял, что от случайного сотрясения взрывчатка не сдетонирует, но лучше подстраховаться.

Тони перешел улицу и остановился у дверей супермаркета. Взглянул на часы. Нахмурился. Его усердие

обернулось тем, что он явился раньше назначенного срока.

— Ты войдешь в магазин в полдень, — говорил Фаринелли, — и сдашь кейс в камеру хранения. Это металлические ячейки, как на вокзалах, с ключами. Заперев бокс, возьми магазинную тележку. Веди себя естественно, набери чего-нибудь… Ровно в 12.07 ты должен быть у полок с арахисовым маслом. Джо Фостер явится сам, эти полмиллиона он никому не доверит. Незаметно отдашь ему ключ от ячейки — и к кассе. На улице подойдешь к витрине книжного киоска. Отражение покажет, как Джо Фостер садится в машину. Когда автомобиль вывернет на проезжую часть, нажмешь кнопки. В каком порядке?

— 1, 4, 2, 3.

Маурицио Фаринелли кивнул.

— Взрыв разнесет Фостера. Только его.

Антонио Монтечино смотрел на дона влюбленными глазами. Он знал, что Маурицио Фаринелли так продумает акцию возмездия, что, кроме Фостера, ни одна живая душа не пострадает.

— И не вздумай подобрать что-нибудь из того, что вылетит из машины.

Разумеется, дон имел в виду не ошметки человечины, в конце концов Тони не каннибал какой-нибудь, а купюры.

— Позвольте спросить, дон Маурицио. Зачем использовать настоящие деньги? Проверить, фальшивые они или нет, у Фостера все равно не будет времени.

Фаринелли взглянул на него с сожалением. Тони тут же обругал себя, хотя минуту назад хвалил за то, что такой «умный вопрос» вдруг возник у него в голове.

— У нас много врагов, — снизошел до объяснения дон. — Мы не должны разубеждать их в том, что играем честно. И платим по счетам.

— Но полмиллиона!..

— Жадный теряет все, — веско проговорил Маурицио Фаринелли.

Дон был прав. Как всегда. Действительно, мало ли от чьей руки погиб Джо Фостер! У него недоброжелателей хватало. Чтобы обвинить клан Фаринелли и начать вендетту, которая пострашнее войны за зоны влияния, нужны доказательства, а ни одно из них не будет стопроцентным. Что с того, что Фостер взлетел на воздух сразу после встречи с посыльным соперничающей «семьи». Совпадение! Деньги-то — вот они, пятьсот тысяч отступного за район порта, остающегося под контролем Маурицио Фаринелли. Деньги настоящие! Можете проверить. Каждую бумажку не удастся, большинство сгорит с машиной, но что-то наверняка выбросит взрывной волной. А во всеуслышание хвастаться тем, что устранил соперника, дон Маурицио не будет. Умный человек. Не чета Антонио Монтечино.

Секундная стрелка сделала три оборота. Тони подумал, что торчать у дверей магазина еще хуже, чем слоняться по торговому залу. И вошел в супермаркет.

Ячейки камеры хранения отливали холодным стальным блеском. Многие были приоткрыты. Из замков торчали ключи. Тони поставил кейс в ближайший бокс, замкнул дверцу и сунул ключ в карман. Ухватив за ручку тележку, покатил ее между полок, забитых продуктами.

Он бросил в тележку несколько упаковок мороженых овощей и просто мороженое в высоком литровом стакане. Стал перебирать пакетики с кофе-эспрессо, а сам все размышлял над тем, как же ему повезло. И нарадоваться не мог.

Подумать только, его, простого воришку, принимают в лоно «семьи»! Пройдет этот день — и жизнь Антонио Монтечино изменится. Ему не придется пробавляться мелкими кражами, а если суждено вновь угодить за решетку, то за что-нибудь, внушающее уважение. Например, за вымогательство или грабеж. А к таким заключенным отношение соответствующее — почтительное. Ему ли не знать! Не один срок за спиной.

Вспомнить, что ли, старое? Напоследок! Тони огляделся украдкой, поискал глазами видеокамеру под потолком. Обнаружив, повернулся к ней спиной и сунул за пазуху блок лезвий «Жиллет». Туда же отправились крем после бритья, открывалка для собачьих консервов, фонарик и батарейки к нему… Куртка мало-помалу раздувалась у талии. Тони расправил ее, добиваясь округлости, естественной для упитанного мужчины, любителя гамбургеров. Он так увлекся, что чуть не опоздал объявиться у полок с арахисовым маслом в 7 минут первого.