Исход
Шрифт:
— Нет. Спасибо, лейтенант. Не знала, что здесь милиция осталась.
Мария съехала с дороги за микроавтобус — шины «Тойоты» повело на размытой в кашу грязи. Прикрыв голову сумкой, торопливо выскочила из машины и побежала к «Форду», вспомнив на середине пути: оставила ключ в замке.
Повернувшись назад, увидела прямо перед собой здоровяка в темно-зеленой армейской плащ-палатке с накинутым на голову капюшоном.
— Здравствуйте, — успела сказать Мария перед тем, как здоровяк огрел ее переносным фонарем.
Пришла в себя от бьющих по лицу капель. Лежала на земле рядом с «Тойотой».
Они забрали оба ее пистолета, но, просунув руку под поясницу, Мария убедилась, что прикрепленная к задней стороне ремня гибкая обоюдоострая пластина — на месте. Осторожно двигая пальцами, чтобы не заметили, Мария сначала вытащила пластину, затем затолкала под рукав сорочки.
Ей не составило бы труда справиться с обоими, но не в нынешнем состоянии. Голова раскалывалась, и Мария сомневалась, что сможет подняться без посторонней помощи.
Когда Черемицын посмотрел на нее, стало противно и неприятно, словно по губам проползла улитка.
— Очнулась! — весело крикнул он здоровяку, толкнул его в плечо и пошел по грязи к Марии. — Боялся, убьет, черт здоровенный. Машенька, как бак открыть, скажи нам?
— Сейчас уйдете… все равно… найду… но хоть… поживете, пока… искать буду… — Марии трудно было говорить, в голове гудело, и каждое слово отдавалось в черепе, будто он был колоколом.
— Деловая! — с лица Черемицына пропала улыбка. Он стал поднимать с земли комья жидкой грязи, и бросать их в лицо Марии. — Да кому ты нужна, деловая?
— Мои знают… куда я уехала. — Комок попал ей в рот, она закашлялась, отплевываясь.
— И что? — нахмурившись, Черемицын посмотрел вокруг. — Ты же видишь, что творится. Всем плевать на все. У твоих, даже если ты им сказала, своих дел по горло, не поедут они сюда. Побоятся. Все теперь, каждый сам за себя…
Накидав на лицо женщины грязи, он наклонился, прижал ее ладонью и размазал, втирая в кожу, волосы, рот Марии.
— Теперь бензин важнее, чем корочки. Кто ты сейчас? Грязь, такая же… Ну, как бак открыть? Какой кнопочкой? Как заглушечку убрать? Говори, Маша…
Он говорил и размазывал грязь по ее лицу, впихивая ее пальцами в рот, а Мария пыталась отвернуть лицо, плевалась и плакала — не от боли и обиды, а чтобы он почувствовал себя богом, чтобы ему хотелось напиться ее унижением, и это дало бы ей время.
Медленно, чтобы он ничего не заподозрил, опьяненный властью над ней, она отвела руку вбок, далеко как могла, а затем махнула ею перед его лицом, вспарывая Черемицыну горло, быстро, на лету повернула пластину в пальцах и ударила с другой стороны под ухо, сильно, так, что лезвие вошло в горло на всю длину. Все длилось секунду.
Черемицын стал заваливаться на нее, орошая кровью: она хлестала из шеи, ее не могли остановить пальцы, которыми он тщетно пытался удержать в себе жизнь. Мария уклонилась, но не смогла из-под него вылезти. Дождь заглушал звуки борьбы, и здоровяк обернулся не сразу: к тому моменту, как это случилось, Мария успела открыть защелку кобуры Черемицына и вытащить его двенадцатизарядный «Молох».
— Стоять, сука, убью!.. — закричала она, и впервые за все время службы ее голос сорвался на визг.
Здоровяк застыл, не испуганный,
но удивленный. Мария, держа его на прицеле, сталкивала с себя Черемицына, а тот пытался схватить ее рукой за горло, второй придерживая свое. Наконец ей удалось отпихнуть лейтенанта. Он уткнулся лицом в грязь и стал затихать, дергаясь и хрипя.Мария поднялась. Ее шатало, руки тряслись. Нужно сразу убить его. Сразу убить, думала она, сказав вместо этого:
— Руки за голову и на землю. Быстро!..
Здоровяк медленно завел руки за голову, продолжая изучать Марию удивленным взглядом.
— На колени! На колени, падаль, я стрелять буду!
— Нам не так бензин был нужен, как патроны, — спокойно сказал он. — Мы тебя поэтому и остановили. Видим, номера с флажком регуляторским. Ствол-то пустой у тебя.
— На колени, или стреляю!
Он сделал шаг вперед, и Мария нажала на курок. Раздался металлический щелчок. Она успела нажать на курок еще дважды, прежде чем здоровяк нанес ей сокрушительный удар в грудь, от которого она снова упала в грязь, отлетев на два метра.
— Санька убила, тварь! — Здоровяк вытащил из-за пояса пистолет, им оказался ее «Овод», и нацелился в Марию.
Девушка схватила мокрый острый камень, с трудом поднялась на ноги и приняла боевую стойку. Здоровяк всхрапнул, подавившись смехом.
— Тетка, ты вообще из берегов вышла? С камнем против пушки?
— Тоже… от отпечатка, — сказала она, кивнув на «Овод», — как машина…
Она блефовала. Здоровяк стал крутить пистолет перед глазами, разглядывая, она рванулась к нему с камнем, но не успела — он молниеносно наставил на нее пистолет, но тут раздался хлопок, голова здоровяка дернулась от появившейся вместо уха красной воронки, влажный воздух с другой стороны окрасился кровавой взвесью; он упал сначала на колени, а потом завалился набок, в лужу, брызнув по сторонам черной жижей. Мария оглянулась и увидела шедшего от поля бородача в песочной штурмовке с поднятым капюшоном и прижатым к плечу обрезом.
— Про палец — правда или соврала?
— Правда, — ответила Мария и пошла к пистолету. Главное было добраться до оружия. Ковыляя по грязи, она спиной ощущала взгляд незнакомца — если он хоть чуть-чуть заботится о своей безопасности, он не даст ей поднять «Овод».
Он дал. Мария повернулась к нему, взяла на мушку, а он посмотрел на нее сквозь дождь и пожал плечами:
— Смысл?.. — прошел мимо, кивнул на трупы. — Дезертиры. Я сюда через поле шел. В овражке, метров триста отсюда, два трупа. В трусах и майках, экипаж. И форма армейская.
Он подошел к «Форду», с усилием открыл дверь. Стены салона были испачканы кровью.
— Шины твои проколоты. Надо бензин в «Форда» перелить.
— Не получится, — сказала она, — защита от воров. И у меня там литров десять всего.
В «Форде» бензина не было совсем. Они пытались пробить бензобак «Тойоты», но ничего не получилось.
— Идти сможешь? — спросил незнакомец.
— Да, — ответила Мария.
Лучше было бы идти вдоль дороги, но дождь размыл землю, и они предпочли скорость безопасности и пошли по асфальту. Он отдал ей ветровку, но Мария уже была мокрой с ног до головы. Под ветровкой на нем оказалась форма СНЕ.