Чтение онлайн

Следить, как мечется человек, пойманный на горячем, когда-то представляло для Йона удовольствие отдельного рода. Он думал, что забыл это чувство, но глядя на перепуганное лицо, с бегающими глазками и задрожавшими усами, понял — нет. Просто давно не было шанса его испытать.

А самое главное было то, что Теон Делко знал его еще тогда, восемь лет назад, и сейчас — Йон готов был свою единственную шляпу заложить — в полной мере вспоминал все, что тот к нему тогда испытывал, особо не скрываясь: отвращение и страх. Особенно страх, безудержный ужас перед взявшим след псом, остановить которого могут

лишь Боги. Вот и теперь у полковника даже губы дрожали, как у готового заплакать ребенка.

— Это не я, — неожиданно тонким голосом пискнул он.

Прям словно мелкий, когда волнуется или возмущен.

— Э?

— Его крышую не я.

— Не смеши меня.

— Это правда! — Делко вцепился в край стола, чтобы скрыть как трясутся руки.

— Тогда кто?

Молчание и бегающие глаза. Йон устало вздохнул.

— Ну, как хочешь, — пожал плечами, взял со стола картинку и сунул в карман, показывая, что собирается уходить, вернее, идти. К магистрату.

— Не... — Делко осекся, внезапно поник и рухнул на стул. — Все.

— Что?

— Все. Я сказал — все! Все, кому он оказывал услуги.

— То есть ты хочешь сказать, что речь идет о круговой поруке клиентов? — Рейке оторопел. — Да что он тогда такое делает? И... Проклятье, Теон, ты что, тоже предпочитаешь детей?! Не бреши, я же тебя лет пятнадцать знаю!

— При чем тут дети? — Делко оторопело моргнул. — Ах, ты про судью... Нет, дело совсем не в детях...

Он снова замолчал.

— Тогда в чем? — эта странная беседа начинала надоедать, но тревога, вызванная признанием, не давала ее прекратить.

— Он... Понимаешь, он исполняет желания...Хотя о чем это я. У тебя же никогда не было желаний. Ты был счастлив! Ты копался в человеческой грязи и крови, потом приходил домой к жене и это делало тебя счастливым! Ты же ничего никогда не хотел, как и все вы, проклятые собаки! И тебе не понять, что значит хотеть чего-то!

— Повремени с истерикой, пожалуйста, — Йон всеми фибрами слышал, как сейчас, там, в Небесном Дворце, в заливистом хохоте заходится Судьба. — При чем тут желания? Мне кажется, ты отклоняешься от темы разговора.

Упер руки в столешницу, навис над Теоном, прекрасно зная, какое впечатление, с его ростом и лицом, при этом производит:

— Или не отклоняешься? Кто он такой — мастер Тулли?

Полковник смотрел затравленно.

— Он исполняет желания, — выдавил наконец. — Я же сказал... Он приходит к человеку и предлагает ему то, что тот давно хотел. Карре вечно скрывал, что его возбуждают только маленькие девочки... А Ойзо было скучно и он пробовал все, чтобы развеять скуку. Ты знаешь, почему отец забрал его из Асталота домой? Они там с приятелями сколотили компашку и ради интереса убили какого-то бродягу. Долго убивали — пару суток. Сын магистрата хотел посмотреть как умирает человек... Гаденыш.

— И ты об этом знал? — неожиданно спокойно уточнил Рейке.

— И я знал, и его отец знал. И про наркотики тоже. И про шантаж. Хотя... нет, вру, шантаж ему был нужен, чтобы покупать наркотики, магистрат урезал содержание и перестал давать ему деньги в руки. Спорю, если б он был жив, следующим желанием было бы — убить отца.

Солнце, перевалившее за полдень, весело заглядывало в окошко,

рассыпая по полу теплые пятна света. Интересно, сколько сейчас? Час Собаки или Кошки?

— Ладно, я понял. Приходит некто и предлагает сильным мира сего — хотя, сильные из вас, как из козьего хвоста дудка, — предлагает им исполнение желаний. Я так понимаю, не тех, что загадывают на Первый день года. Ты что просил?

— Тестя.

— Э?

— Чтобы тесть от меня отвязался, чего непонятного?

Сыщик озадаченно моргнул, потом сообразил. Тесть Теона был одним из десяти судей Высшего Королевского Суда.

— Контролировал он тебя, э? Запугивал? А ты сидел и не мог слова поперек пискнуть, потому что он сожрал бы тебя вместе с формой, сапогами и парадным мечом?

Делко полыхнул, белизна щек мгновенно сменилась таким румянцем, что Йон испугался. Как бы не помер, скот, прежде чем признается.

— И что случилось с ним, с тестем?

— Удар хватил...

— Удар, значит. Удар... Удар и желания, — мысли, которые никак не могли оформиться, перекатывающиеся, будто стекляшки в трубе калейдоскопа, сложились. Отчетливо вспомнился Тэфе на краю трамплина, остановившийся взгляд, прикованный к темноте за спинами зрителей. — Дай угадаю. Мастер Тулли — всего лишь чтец из Храма Отца и Матери, со сломанными обетами? Оттуда все его волшебные умения знать, что хотят люди и заставлять их делать то, что они не хотят? Плюс немного связей во всяких интересных местах? Х-хорош... паучище.

— Всего лишь?! — полковник все же сорвался, захохотал, визгливо и тоненько, так, что слезы потекли по лицу. — Он был одним из высших иерархов Храма! Ты бы видел, что он может!

— Да видел я, видел, я ж не ты, и в штабе штаны двадцать лет не протирал, — с досадой отмахнулся Йон. — Я просто одного не пойму, неужели ты так хотел свободы, что не побоялся связаться с безумцем, зная, в какую дыру это тебя приведет? А жертвы? Два трупа — пусть их, мир чище станет, но дети? Ты что, не понимаешь, что жрешь дерьмо и радуешься, будто это мороженое?!

Он не удержался, стукнул по столу кулаком.

— И на что ты надеялся? Что никто не узнает? Смешно. Ты, видимо, толком не имел дела с чтецами, не так ли? Иначе знал бы, что обеты — единственное, что не превращает их в стихийное бедствие. Они же все поголовно сумасшедшие. Он же не просто исполнил твое желание, кретин ты эдакий, он сначала заставил тебя хотеть его исполнения так, чтобы ты сам к нему пошел, да еще и на коленях умолял!

Судя по тому, с какой ненавистью вскинулся полковник, насчет коленей Рейке угадал.

— Твои суждения всегда правильны, да? — прошипел Делко. — Да что бы ты понимал! Всегда думал, что если ты осенен благодатью, все остальные — мусор! Тогда посмотри на себя сейчас! Ты никто!

— Да, я осенен, — если это была попытка оскорбить, то она провалилась. — И знаешь что, друг мой? Я действительно считаю вас всех мусором. Потому что я-то знаю, зачем я тут. А ты? Какого ты торчишь здесь с утра до ночи, э? Пенсию высиживаешь? Награды? И мусором, конечно, никого не считаешь? Тогда скажи, сколько трупов тебе надо принести, чтобы ты понял, ничтожество, где предел допустимого? Сколько еще? Пять? Десять? Скажи мне! Скажи мне число!