Чтение онлайн

КОНТУШЁВСКИЙ. Это несправедливо! Два охломона только вселились, и их сразу

рубить. А про этого злодея Профессора я вообще молчу!

НЕМО. Пан Контушёвский, ну как тебе не стыдно! Счастье, наконец,

постучалось тебе в ствол, а ты мелочно цепляешься за справедливость.

КОНТУШЁВСКИЙ. Заткнись, недоумок! Пусть нас рубят, а их — оставят. Зеленые

насаждения должны быть в каждом дачном поселке. Нельзя же дачу строить в голом поле.

ГОЛОС. Иудей!

ЛЕНЬКА. Кто меня зовет?

ГОЛОС. Ты мне не нужен. Иудей!

НЕМО.

С пробуждением. Чего тебе?

ГОЛОС. Я не спал. У меня в дупле жил дятел женского рода. Твой дятел

мужского рода совратил моего. И увел к себе. Теперь у них потомство и они живут у тебя. Верни мне дятла. Он — моя собственность!

НЕМО. Ну, насчет собственности ты, конечно, загнул. И твоего дятла я

вернуть не смогу, раз сложилась семейная пара. Но потомство уже подросло, и, я надеюсь, можно будет отправить к тебе какую-нибудь молодую особь. Тебя это устроит?

ГОЛОС. Мне все равно, какой дятел прилетит. Главное — чтобы он был.

НЕМО. Хорошо. Ты слышал новость о вырубке?

ГОЛОС. Да.

НЕМО. Ты рад?

ГОЛОС. Мне это безразлично.

НЕМО. Странно. Скажи хоть, как тебя зовут. Когда ты вселился в средний

дуб, я сказал тебе свое имя. Ты единственный в этом лесу знаешь, кто я. Но ты не назвал себя. Это неприлично с твоей стороны. Назовись.

ГОЛОС. Я — Хасан ибн Саббах. Достаточно?

НЕМО. Мне это ни о чем не говорит…

ПРОФЕССОР. Более, чем достаточно!

ХАСАН. Прощайте.

НЕМО. Эй, Хасан! Эх, отключился.

ПРОФЕССОР. Так ты, оказывается, иудей?

НЕМО. Какое это имеет значение?

ПРОФЕССОР. И как тебя зовут? Ну-ка, ну-ка…

НЕМО. Не скажу.

ПРОФЕССОР. Надо же, сбежал.

КОНТУШЁВСКИЙ. И кто этот Хасан?

ПРОФЕССОР. Одиозная историческая личность. Потом расскажу. А ты, Контушёвский, похоже, историю не изучал. Ты изучал анатомию. Причем — практически.

КОНТУШЁВСКИЙ. Так же, как и ты в Китае.

ПРОФЕССОР. Но я знаю, кто такой Хасан ибн Саббах, а ты — нет. Так кто из нас

быдло?

КОНТУШЁВСКИЙ. Да чтоб тебя не спилили!

ПРОФЕССОР. И тебе того же.

ЖОРА. Что вы ругаетесь? Спилят всех.

ПРОФЕССОР. Нет. У них, наверное, план поселка есть. Там, где будут дома и улицы, деревья уберут. А вот на площади могут оставить рощицу. Чтобы скверик для отдыха был. Два больших дуба слишком старые. Их вырубят. Вдруг завалятся? А дубу, где обитает Контушёвский от силы лет четыреста. Вот его и оставят. Пусть себе растет и дает тень для играющих детишек…

КОНТУШЁВСКИЙ. Чтоб ты в своей следующей жизни попал в тело павиана! Там тебе

самое место!

ПРОФЕССОР. А что, неплохо! Минимум забот. Съел банан, оплодотворил пару

самок, и — спи себе на дереве. Никаких Контушёвских вокруг…

КОНТУШЁВСКИЙ. Вот-вот.

ЖОРА. Контушёвский, ты обещал рассказать о гайдамаках.

КОНТУШЁВСКИЙ. Да пошли вы все со своими гайдамаками!

Продолжительная мыслетишина

ЖОРА. Контушёвский, отзовись.

КОНТУШЁВСКИЙ. Что надо?

ЖОРА. Как насчет гайдамаков?

КОНТУШЁВСКИЙ. А что о них рассказывать? Быдло — как оно есть. Подумаешь, не позволили крестьянам попам кланяться. Какая разница — поп или ксендз?

Бог-то один. А налоги везде платить надо. В любом государстве. А крестьяне не хотели. Что в Польше, что в России. Вы думаете, холопы крестьянской армии Пугачева меньше зверств творили? И никаких поляков в тех местах не было. Причем здесь оккупация? Борьба за свободу? Быдло везде бунтует. А причины две — тупость и лень. Вот так и на Украине. Гайдамаки — простые разбойники. Их малочисленные шайки существовали всегда. А вот когда к ним примкнули крестьяне — получился бунт. Но если бунт возглавит разбирающийся в тактике человек, то это уже не бунт. Это — война. Причем, как правило — с мирным населением. Потому что воевать косами и колами с регулярными войсками — дурацкая вещь. Никакая тактика не поможет. Другое дело, когда в стране раскол и регулярная армия занята борьбой с конфедератами… Вот и развязались руки у гайдамаков.

Зализняк был запорожцем. Воевать умел. А Гонта — казачьим сотником в Умани на службе у Потоцких. Когда отряд Зализняка подошел к Умани, Гонта вызвался пойти со своими казаками навстречу, пообещав прогнать гайдамаков. Ему это позволили. Он вышел из города, встретился с Зализняком и перешел на его сторону. То есть — предал своего господина Потоцкого и короля, которому, кстати, приносил присягу на верность. А Зализняк — тот еще зверь. Его люди в одном из захваченных городков над воротами костела повесили ксендза, еврея и собаку. И написали: «Лях, жид и собака — вера однака»…

В Умани гарнизон был невелик. Не более двух тысяч человек. Когда гайдамаки начали штурм, кто-то из их сообщников изнутри открыл ворота. И что случилось? Я был там после этих событий. Трупы лежали горами. Рассказать подробнее?

ЛЕНЬКА. Расскажи.

КОНТУШЁВСКИЙ. Сначала гайдамаки принялись за евреев. Мужчин и детей просто

резали. Женщин сначала насиловали, а потом убивали самыми зверскими способами. Например, распарывали животы и засовывали туда живых кошек. А потом с хохотом наблюдали, как женщины умирают в муках. Часть евреев закрылась в синагоге. Гайдамаки с помощью пушки взорвали ворота, ворвались внутрь храма и зарезали

всех.

Но даже в обстановке кровавого погрома их не оставила скотская избирательность. Самых богатых евреев собрали в ратуше и предложили откупиться. Те внесли требуемую сумму. Гайдамаки забрали деньги, и все равно евреев убили. Бесчестные животные!

После того, как покончили с евреями, принялись за униатов. Всех воспитанников униатского церковного училища растерзали в клочья. А ведь основное количество учащихся были детьми! По двенадцать-тринадцать лет! Ну, а потом очередь дошла и до поляков. Как же, они же — угнетатели! Убивали и насиловали, как евреев. Красивый и

цветущий город за одни сутки превратился в могильник, заполненный

обезображенными трупами. Какая, скажите мне, Варфоломеевская ночь может сравниться с этой бойней?! И это — борцы за свободу?!

ПРОФЕССОР. Контушёвский, ты упускаешь из виду тот факт, что для того, чтобы

человек стал зверем, его необходимо как-нибудь привести к такому состоянию. Если ваше хваленое панство отдало в откуп евреям сбор налогов и затем никак не контролировало их деятельность, то вы получили, что заслужили. Я знаю, — барщина тогда была увеличена до таких пределов, что крестьянину не оставалось времени для обработки своего мизерного надела. А ключи от православных храмов находились в руках у евреев. И справить любой обряд можно было лишь после того, как заплатишь за ключи. Когда у человека забирают последнее из того, что у него осталось (в данном случае — веру), то он