Индотитания
Шрифт:
КОНТУШЁВСКИЙ. Опять издеваетесь?
ПРОФЕССОР. Да.
КОНТУШЁВСКИЙ. Когда это закончится?
ПРОФЕССОР. Скоро. Но потом мы все равно встретимся.
КОНТУШЁВСКИЙ. Я давно это понял. И меня радует то, что хоть иногда можно от тебя отдохнуть. Либо ты отсутствуешь, либо я. Правда, редко, но все же… Обидно, что я
(впрочем, не только я) попал в зависимость к мерзавцу, каковым являешься ты. Мне неведома форма этой зависимости и ее цель, но то, что она существует, понятно даже таким недоумкам, как бандиты. Хотелось бы, конечно, выбраться из этого круга, но боюсь, что это невозможно. Сия мысль навевает печаль…
ЖОРА.
ПРОФЕССОР. Не получится.
ЖОРА. Не получается у того, кто не пробует.
ПРОФЕССОР. Ну-ну. Пробуй.
ЖОРА. И попробую… Почему ты так категоричен в суждениях?
ПРОФЕССОР. Потому, что знаю то, о чем говорю. Так устроен мир. Он очень сложен и состоит из большого количества различных частей и элементов. И любая часть находится на своем месте и выполняет определенные функции. Если есть праведники, то есть и грешники. Есть день, и есть ночь. Если есть добро, значит, существует и зло. Так было, есть и будет. Убийцы существовали всегда. Почему? Потому что они нужны.
ЖОРА. Ты еще скажи, что они полезны.
ПРОФЕССОР. Конечно, полезны.
ЖОРА. Но ведь они творят зло!
ПРОФЕССОР. Добро и зло — довольно относительные понятия. Могу привести тому множество примеров. Взять, хотя бы, тебя. Предположим, что какой-нибудь бизнесмен отказался платить дань преступному авторитету. Последний приказал тебе убить неплательщика. Что ты и сделал. Это зло?
ЖОРА. Естественно.
ПРОФЕССОР. Правильно. Это зло для бизнесмена. Но — только на первый взгляд. На самом деле это убийство напичкано добром, как Контушёвский садизмом. И кому это добро перепадет? В первую очередь — преступному авторитету. Другие коммерсанты, испуганные этим случаем, будут платить исправно, и не станут рыпаться. А во — вторую очередь убийство принесет добро наследникам. Особенно, если убитый при жизни был жутким скрягой. Но есть еще один фактор. Насильственная смерть позволила бизнесмену уйти в мир иной жертвой. То есть — в роли дерева он точно не окажется.
ФЛАВИЙ. Это софистика. Таким способом можно черное сделать белым. И наоборот.
ПРОФЕССОР. А кто сказал, что черное является черным?
КОНТУШЁВСКИЙ. Все. Понесло…
ПРОФЕССОР. Ладно, ладно. Не буду углубляться. Просто скажу, что в любом человеческом действии есть смысл. И любое действие будет миру полезно. Если б это было не так, то человечество давно было бы уничтожено тем, кто его создал. Ибо — какой же смысл в бесполезных созданиях?
ЖОРА. Нас скоро спилят. Профессор, неужели мы так и не узнаем, кто ты?
ПРОФЕССОР. Я уже говорил, что этот вопрос не имеет смысла. Кем я только ни был.
ЖОРА. А в самый первый раз? Ведь у всех и всегда бывает первый раз.
ПРОФЕССОР. Ну, если вы хотите знать именно это, то могу сказать.
ЖОРА. Ждем с нетерпением.
ПРОФЕССОР. При рождении меня назвали Енохом.
ФЛАВИЙ. Сын Каина?
ПРОФЕССОР. Молодец.
КОНТУШЁВСКИЙ. Все понятно. Господь проклял весь род Каина, и поселил его отдельно от человечества.
ПРОФЕССОР. Контушёвский, ты — болван. Ну-ка, Флавий, просвети этого неуча.
ФЛАВИЙ. Дочери Каина были очень красивы. Сыновья Авеля и Сифа взяли их в жены. То же самое случилось
и с внучками. Даже в жилах такого праведника, как Ной, текла кровь проклятого Господом рода. Как и в жилах любого потомка Ноя, включая Иисуса. Да и мы с вами — не исключение.ПРОФЕССОР. Браво! Что значит — хорошее образование.
ЛЕНЬКА. Но не все становятся убийцами.
ПРОФЕССОР. И это верно. Если бы все люди стали убийцами, то человечество истребило б само себя. Поэтому убийцами становятся немногие. Только незначительный процент. Исключение составляет время глобальных войн, регулирующих демографическую ситуацию в той или иной части планеты.
ЖОРА. И как происходит процесс подготовки?
ПРОФЕССОР. Человек может делать то, чему его научат. Научат плевать в потолок — будет заниматься этим, и радоваться, что так хорошо получается. Научат ткать ковры — станет человек мастером в этом деле. Научат убивать — результат известен. В Турции, например, совсем маленьких детей-христиан учили, чему надо. И возник янычарский корпус. Султанская гвардия. Лучшее военное подразделение. Оплот в борьбе с неверными.
ЖОРА. Получается, что ты — профессиональный учитель?
ЛЕНЬКА. Скорее — искуситель.
ПРОФЕССОР. Нет, не искуситель. Искушают тем, что приносит удовольствие. Образно выражаясь, искушать можно женской задницей, или бутербродом с черной икрой. Наемные убийцы не испытывают удовольствия. Для них это — монотонный и бесстрастный труд. Поэтому меня можно назвать вовлекателем.
ЖОРА. И ты один такой?
ПРОФЕССОР. Нет, конечно. Я же был не единственным ребенком в семье. Кроме этого есть еще и мои детки. Кстати, весьма одаренные личности. Ну, и внуки, естественно. Причем, не только мужчины. Не следует думать, что быть убийцей — чисто мужское занятие.
ЛЕНЬКА. Ты управляешь этим лесом?
ПРОФЕССОР. Да.
ЛЕНЬКА. И от тебя зависит: кто, где и сколько лет находится здесь?
ПРОФЕССОР. Кто и где — да. А вот сроки — нет. За исключением Контушёвского и Калигулы, которые совершили небольшие туристические путешествия, чтобы не захиреть от скуки… Вообще-то, освобождение происходит по мере надобности. Вон, например, Флавий. Почему он сидел так долго? Потому что не требовалось произвести какое-либо масштабное предательство, из-за которого в пучину войны сможет скатиться целый народ.
Теперь ситуация изменилась, и возникла необходимость в применении его, как сверхоружия. Этакой мощной и подлой бомбы…
ФЛАВИЙ. Я не хочу! Я уже достаточно наказан! Я буду хорошим человеком!
ПРОФЕССОР. Заткнись! Ты будешь тем, кем скажу я! То есть — высококлассным специалистом по гнуснейшему предательству. И я об этом позабочусь.
ЖОРА. А кто решает, возникла необходимость или нет?
ПРОФЕССОР. Мой знаменитый отец.
ЖОРА. И это высшая инстанция?
ПРОФЕССОР. Нет.
ФЛАВИЙ. Отстаньте от него! Иначе сейчас он нарисует такую картину мироустройства, что даже в человеческом теле станет тошно жить.
КОНТУШЁВСКИЙ. Чтоб не захирели, говоришь?
ПРОФЕССОР. Ты о чем?
КОНТУШЁВСКИЙ. О моем, как ты выразился, туристическом путешествии.
ПРОФЕССОР. Ах, да… Понравилось?
КОНТУШЁВСКИЙ. Гм. Не то, чтобы очень, но все равно — спасибо за заботу.
ПРОФЕССОР. Пожалуйста. Если захочешь еще, — обращайся.