Индиго
Шрифт:
Она подумала о Шу, и его уродливое лицо всплыло в ее памяти. Сегодня от него веяло уверенностью, и это добавило ей настороженности. Как много он на самом деле знал о ее поездке на север? Она надеялась, что судьба не окажется настолько жестокой, чтобы снова бросить ее в ненавистные объятия рабства, по крайней мере, после стольких лет. Она надеялась… но в такие времена, как сейчас, ни в чем нельзя было быть уверенным.
В день похорон лил дождь. Людей было так много, что маленькая церковь не могла вместить толпу, поэтому преподобный Адамс вывел всех на улицу. Беглецы Уильям и Клод спрятались среди скорбящих из церковной
На протяжении всего торжественного мероприятия Андре Рено держал зонт над ее головой, чтобы она не промокла, но это не могло защитить ее от горя и боли, которые она испытывала внутри. Брэнтон Хаббл был хорошим, порядочным человеком. Когда она впервые приехала на север, он был одним из многих, кто помогал ей с уроками. Она с нежностью вспоминала, каким терпеливым он всегда был с ней. С его смертью круг тех, кто помог ей перейти через мост от рабства к свободе, сузился, как и ее сердце. Похороны Брэнтона вернули ей воспоминания о похоронах ее тети Кэтрин. Эстер надеялась, что теперь эти двое, больше не связанные земными узами, обретут мир вместе.
Процессия на кладбище была традицией, и Эстер совершала ее в весенние дожди, в летнюю жару и в метель поздней осенью. Она никогда не видела такого ливня, как сегодня, но никто не жаловался. Они пришли отдать последние почести человеку, чья жизнь была посвящена свободе; никто из кортежа не проявил бы такого неуважения, чтобы пожаловаться на покрытой грязью обувь или промокшую одежду.
Они похоронили Брэнтона вместе с его Библией и экземпляром знаменитого стихотворения Фрэнсиса Уоткинса «Похороните меня на свободной земле».
Пока носильщики торжественно кидали землю на простой деревянный гроб, Эстер, стоя под дождем в окружении толпы, прочла стихотворение вслух ровным, ясным голосом.
"Устройте мне могилу, где пожелаете,
На скромной равнине или на высоком холме;
Устройте ее среди скромных могил на земле,
Но не в стране, где люди — рабы.
Я не смог бы упокоиться, если бы рядом со мной
Я слышал шаги дрожащих рабов;
Их тень над моей безмолвной могилой
Погрузила бы ее в жуткий мрак…"
К тому времени, как Эстер дошла до восьмой и последней строфы, ее голос прерывался от слез.
"Я не прошу монумент, гордый и высокий,
чтобы приковывать взгляды прохожих.
Все, чего жаждет мой истосковавшийся дух,
— это быть погребённым не в стране рабов!.."
В последующие дни Шу и его похитители наносили удары снова и снова, от Ипсиланти до Детройта и Монро, где он объединился с Портером Гриром и его бандой головорезов. Поодиночке они были опасны, а вместе наводили ужас.
По всей округе люди боялись выходить из своих домов. Женщины развешивали на веревках для стирки одеяла, чтобы предупредить беглецов о том, что в этом районе небезопасно.
Мужчины не спали по ночам, держа ружья наготове на случай, если возникнет необходимость защищать свои дома и семьи. Шериф Лоусон делал все возможное, чтобы обеспечить соблюдение закона штата Мичиган, запрещающего насильственное похищение людей, но Шу продолжал ускользать от очень малочисленного отряда Лоусона. Эстер попросила Рено отвезти ее обратно в свой дом, чтобы она могла перенести небольшой арсенал из своей кухни на склад Галена. Эстер по-прежнему испытывала отвращение к оружию, но при необходимости была готова использовать его.Как и в случае с Блэкбернами и Крейтонами, похищения Шу были направлены на менее известных людей, людей, которые никак не были связаны с Дорогой, за исключением их статуса беглеца, людей, которые держались поближе к дому и которых редко видели.
— Как будто кто-то приносит ягнят в жертву Шу, — сказала Эстер Рено и Эбигейл Грейсон тем утром за завтраком. Гейл вернулась из Найлза прошлой ночью. Она была очень расстроена всеми этими ужасными событиями. Вероломные действия Шу затмили даже неожиданную новость о браке Эстер с Галеном Вашоном.
Гейл согласилась.
— Это очень странно. Почему он нацелился на таких беспомощных людях?
— Потому что они беспомощны, а он трус, — заметил Рено.
Макси прервала их на мгновение, чтобы сообщить Эстер, что к ней пришел Фостер Квинт. Озадаченная, Эстер извинилась и вышла из-за стола, а затем последовала за Макси в гостиную.
Эстер вошла, полная решимости быть вежливой, но не более того. Он вывалял ее имя в грязи и наверняка не ожидал, что она отнесется к нему тепло.
— Присаживайся, Фостер. Чем я могу тебе помочь?
Он сел и улыбнулся.
— Так официально, Эстер. Никто бы не поверил, что мы собирались пожениться.
Эстер ждала.
Ему, казалось, было немного не по себе от ее поведения, но он сказал:
— Я пришел попросить тебя продать мне землю Уайаттов.
Эстер внимательно посмотрела ему в лицо.
— Земля не продается.
— Почему нет?
— Потому что не продается, Фостер. Эта земля будет принадлежать детям, которые будут у нас с Галеном.
Он горько усмехнулся.
— Дело в деньгах? Так ты поэтому отдалась ему?
— Я думала, ты здесь для того, чтобы обсудить покупку земли, не более того.
— Да, я здесь, чтобы обсудить покупку земли. Итак, сколько она стоит?
— Она не продается.
— Почему нет? Боже мой, Эстер, вы с Вашоном уже владеете целым уголком графства. Почему ты не можешь расстаться с этим участком?
— Фостер, ты выставил меня на посмешище отсюда и до границы с Огайо своей ложью. Даже если бы земля Уайаттов была выставлена на продажу, я бы лучше отдале ее, чем продать тебе.
— Ты у меня в долгу, — сердито заметил он.
— За что? За то, что заклеймил меня шлюхой? Я тебе ничего не должна, Фостер.
Она встала.
— Если тебе больше ничего не нужно, я пришлю Макси проводить тебя. Хорошего дня.
Выходя из комнаты, Эстер не стала обращать внимание на его злобный взгляд.
В тот вечер, лежа в постели, она думала о Фостере. Как у него хватило наглости подумать, что она продаст ему земли своих предков после его клеветы, было выше ее понимания. Она выбросила его из головы и заснула, мечтая о своем муже.