Индиго
Шрифт:
Макси закрыла двойные двери и оставила Эстер одну. Эстер собралась с духом и медленно подошла к двери Галена.
Ей пришлось дважды постучать, прежде чем она услышала, как он сказал войти.
Внутри комнаты было темно. Ее глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к полумраку, а затем ее внимание привлек тихий шелестящий звук справа от нее.
— Что такое, Макс? — сонно позвал он.
Эстер тихо ответила:
— Это я, Гален.
На мгновение воцарилась тишина, а затем:
— Малышка? Что…
Она услышала, как чиркнула спичка, затем увидела слабое пламя лампы. Мгновение
— Что-то случилось? — спросил он.
Эстер покачала головой:
— Нет. Нет. Я… просто хотела тебя увидеть.
Он молчал так долго, что Эстер начала сомневаться в том, разумно ли быть безрассудной женщиной. Она спросила:
— Мне не следовало приходить?
Гален задумался, не снится ли ему это, или это просто наваждение, вызванное количеством коньяка, которое он выпил этим вечером, пытаясь заглушить свою потребность в ней. Это определенно не было похоже на сон, и вид ее, стоящей в тени, окончательно отрезвил его.
— Нет, я рад, что ты пришла, — сумел выдавить он.
Эстер застенчиво стояла в центре комнаты.
Гален спросил:
— Мне подойти к тебе или ты сама придешь ко мне?
Она вдруг почувствовала сильное волнение, поскольку неуверенность в том, зачем она пришла к нему сегодня вечером, сочеталась с ее желанием его видеть.
— Я подойду к тебе, — тихо ответила она.
Но сначала ей нужно было снять накидку. Она сделала это медленно, затем позволила накидке беззвучно соскользнуть с плеч и упасть к ногам.
Огонь, вспыхнувший в его глазах, заставил ее почувствовать себя могущественной и чувственной.
Лучше бы это, черт возьми, не было сном, подумал Гален. При виде того, как она соблазнительно стояла там, его мужское естество забилось, как барабан йоруба. Когда она медленно подошла к нему, Галену стало все труднее дышать. Он прочистил горло. Сквозь тонкую ткань пеньюра он мог разглядеть очертания ее прелестных смуглых грудей, когда ткань колыхалась в страстном движении. Его тело задрожало в предвкушении. Когда она остановилась у кровати, кровь застучала у Галена в ушах.
— Прелестное одеяние, малышка…
— Спасибо, у человека, который мне это подарил, изысканный вкус.
— Ты что, так и собираешься стоять там? — хрипло спросил он.
— Я жду приглашения.
Ее взгляд был таким же горячим, как и ее слова.
— Тогда иди ко мне.
Как только она села на кровать, он укрыл ее тонким одеялом и прижал к себе. Она вздрогнула, почувствовав тепло его наготы.
— На тебе ничего не надето.
Его рука скользнула по атласной гладкости ее спины, обнаженной под платьем.
— Я так сплю, моя дорогая. Ты привыкнешь к этому.
Он поцеловал ее в плечо и почувствовал, как она слегка вздрогнула в ответ. Ему было приятно, что она рядом. Он продолжал описывать медленные, широкие круги по ее спине. Когда она удовлетворенно замурлыкала, он улыбнулся.
— Тебе это нравится?
В ответ она придвинулась ближе. Ей нравилось, как он прикасался к ней, как будто она была сделана из шелка, как будто ее руки были из редчайшего черного фарфора, а спина из необожженного золота. Она приподнялась и поцеловала его в губы. Он нежно положил
руку ей на затылок и ответил на поцелуй с восхитительной, томной страстью, от которой тепло разлилось по всем частичкам ее существа.— Спасибо, что пришла. Смелость тебе к лицу, Индиго…
— А кто научил меня быть смелой?
Несколько мгновений они страстно целовались, затем неохотно расстались.
Она положила ладонь на его красивое лицо.
— Я скучала, так как не видела тебя сегодня.
Гален почувствовал, как его желание подскочило еще на одну ступеньку после ее признания. Он всмотрелся в ее маленькое личико, увидел в ее глазах желание и тихо ответил:
— По правде говоря, я ждал, когда ты придешь ко мне, весь день…
Он поцеловал ее в сладкие губы и ощутил крошечные изменения в ней, вызванные его пылом. Первоначальная скованность ее позы растаяла, когда она со вздохом расслабилась рядом с ним, теснее прижимаясь к его твердой груди и к заклинанию, сотканному его губами.
Его прерывистое дыхание и блестящие глаза были такими же, как у нее. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо хотел женщину так сильно, как сейчас Эстер. Мужчина в нем хотел раствориться в ее тепле и наполнять ее до тех пор, пока ночь не наполнится ее криками наслаждения, и к черту ее девственность. Но мужчина в нем поклялся не давить на нее.
— Если ты не хочешь всего, что я могу тебе дать, скажи об этом сейчас…
Он горячо произнес эти слова у ее губ, и она целовала каждое движение его губ.
— Я хочу этого, Гален… всего.
Его большая золотистая рука скользнула по шелковой ночной рубашке, облегающей ее ноги.
— Ты всегда должна быть одета в шелк, — прошептал он. — Твои платья должны быть нежными, как твоя кожа…
Он поцеловал ее в теплую шею, одновременно развязывая крошечные ленточки, стягивавшие кружевной лиф. Когда одеяние было снято, он сказал:
— Такие же мягкие, как…
Его губы коснулись обнаженной кожи под ее шеей, и Эстер затаила дыхание. Она задрожала, когда он двинулся ниже, дразня нежную теплоту между ее грудей, затем гладкую поверхность над ними. Его язык скользнул по внутреннему изгибу, когда она выгнула спину. Она выросла нетронутой женщиной, воспитанной нетронутой незамужней тетей. Пока она не встретила Галена, она и представить себе не могла, что быть с мужчиной — это такая сила, такое величие. Мысль о том, что она действительно пришла к нему, была невероятной, но она зашла так далеко не для того, чтобы отступить сейчас. Она не могла отказать себе в этой единственной прекрасной ночи.
Гален провел пальцем по ее губам и, когда они приоткрылись, поцеловал медленно, нежно, желая, чтобы этот момент длился вечно. Его губы ласкали тепло ее шеи, мочку уха. Он никогда раньше не спал с девственницей; все женщины в его прошлом были искушены в чувственных искусствах и теряли девственность задолго до того, как он появлялся в их жизни, но Эстер была другой. Только он прикасался к ее пышным грудям и теребил соски, пока они не затвердели, как ягоды. Он был единственным мужчиной, который подносил к губам эти самые соски и слышал ее тихое прерывистое дыхание. Сегодня вечером она пришла к нему, чтобы преподнести свой самый ценный подарок. Гален планировал выразить свою благодарность, отдав ей долгую эротическую дань уважения.