Индиго
Шрифт:
— Я пока не уверен, но, думаю, что сделаю это. Хотя, должен признаться, у меня есть сомнения насчет мужчины, который променял тебя на женщину с мозгами размером в горошинку.
Эстер рассмеялась:
— Иди домой.
— Я уйду, но все еще жду поцелуя.
Надо признать, Эстер хотела удовлетворить его просьбу, но сейчас было не время и не место, поэтому она промолчала.
— Спокойной ночи, малышка. Да, кстати, если ты действительно хочешь, чтобы я финансировал эту школу, приходи позже в «Безумие», и мы это обсудим.
— Сегодня вечером?
— Да, сегодня вечером.
— Это подозрительно похоже на шантаж.
Он поклонился.
— Так и есть. Увидимся позже вечером.
Она не смогла сдержать смех.
— Гален?!
Она
Открыть школу в Уиттакере было мечтой каждого. По закону школы в Мичигане были разделены по расовому признаку. В настоящее время Фостер преподавал в заброшенном домике. Община восстановила его, как могла, но во время дождя крыша протекала, расходных материалов было мало, и на данный момент посещать занятия разрешалось только детям, чьи родители могли позволить себе оплатить обучение. Плата за обучение была единственной зарплатой, которую Фостер получал за свои услуги. Чтобы пополнить свой доход, он работал клерком на некоторых предприятиях в округе, но Эстер знала, что преподавание — его истинное призвание.
Она также знала, что без щедрости Галена могут пройти годы, прежде чем община сможет собрать средства, необходимые для строительства хорошей школы, и еще больше — для того, чтобы выплачивать Фостеру справедливую и достойную зарплату. Было также очевидно, что сегодняшнее предложение Галена было больше связано с его так называемым страстным желанием, чем с чем-либо еще, и в этом-то и заключалась загвоздка. Каковы были истинные намерения Галена? Вернулся ли он в Уиттакер, чтобы разоблачить предателя, или просто чтобы перевернуть ее размеренную жизнь с ног на голову? Было бы ложью сказать, что она не находила его интересным. Он был очень возбуждающим, пожалуй, самым возбуждающим мужчиной, которого она когда-либо встречала, но она не была настолько наивна, чтобы поверить, что на самом деле у него на уме нечто большее, чем просто интрижка. Несмотря на то, что они принадлежали к одной расе, в социальном плане они принадлежали к разным классам, и границы между ними пересекались очень редко. Ей нравились искры, вспыхнувшие между ними, но она не планировала поддаваться его обаянию и остаться с разбитым сердцем.
Однако женщина, которую он оживил той октябрьской ночью, действительно хотела остаться с ним наедине, хотя бы ненадолго. Сегодня вечером, когда он сидел за столом напротив нее, она могла думать только о том, как было бы чудесно, если бы они ужинали вдвоем. А когда он упомянул о своей симпатии к кленовому сиропу и к ней, она была уверена, что задохнется.
Да, в глубине души она наслаждалась сознанием того, что Гален заботится о ней, желает ее, но, несмотря на декларируемую привязанность Галена, она была уверена, что была не более чем развлечением, чем-то, что могло развеять скуку, пока он не вернется к своему богатому положению в жизни. То, что он ей очень нравился, не имело никакого значения.
Она подождала, пока часы на каминной полке не пробьют десять, затем снова накинула плащ и вышла запрячь мула в повозку.
Эстер без проблем преодолела в темноте относительно небольшое расстояние до особняка. Она возила пассажиров уже более десяти лет и знала сельские дороги как свои пять пальцев, даже ночью. Однако, приближаясь к большому дому, она начала сомневаться в правильности своего решения. Может, он просто дразнил ее? Неужели она неправильно его поняла? Ей хотелось думать, что нет, но, приближаясь, она не увидела его кареты. Что, если его не было дома? Тетя воспитывала ее в строгих правилах, и Кэтрин, несомненно, перевернулась бы в гробу, узнав, что Эстер отправилась в гости к мужчине посреди ночи. Эстер также не подумала о том, что нанятая им прислуга может выставить ее за дверь, но теперь она она об этом задумалась. За некоторыми занавешенными окнами горел свет, а на подъездной дорожке стояло несколько экипажей и колясок. Что, если он развлекался?
Она сомневалась, что он захочет, чтобы его отрывали от гостей.Она немного посидела, пытаясь сообразить, что ей следует делать. В конце концов она заехала во двор и остановила повозку. Она вышла на улицу в такую холодную ночь не для того, чтобы поджать хвост и сбежать из-за нескольких «а что, если».
Она привязала поводья к коновязи и перед ней возникла следующая дилемма: какой дверью воспользоваться, парадной или задней? Она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о ее ночном визите, поэтому выбрала черный ход.
Оказавшись там, Эстер собралась с духом и постучала.
Никакого ответа.
Она постучала еще раз, на этот раз чуть сильнее. В апреле ночной воздух был холодным. Она, как всегда, оделась потеплее, но начала замечать, что холодный воздух проникает сквозь одежду. Она постучала еще раз. Ничего. Сказав себе, что у нее нет намерения стоять там всю ночь, она повернулась, чтобы направиться обратно к своему фургону. Звук открывающейся двери заставил ее остановиться. В ночном свете появилась темнокожая женщина лет пятидесяти. На ней было черное платье и белый фартук служанки. На ее лице отразилось любопытство, когда она увидела Эстер, стоящую на нижней ступеньке. Ее голос был мелодичным и звучал как иностранный, когда она спросила:
— Чем я могу вам помочь?
Эстер постаралась подавить нервозность.
— Э — э… да, я хотела бы увидеть мистера Вашона.
Женщина пристально посмотрела на Эстер.
— Он вас ждет?
Эстер слегка кивнула.
— Думаю, да.
Служанка еще мгновение разглядывала Эстер, отметив поношенную шляпку и плащ, знававший лучшие времена, затем сказала:
— Ну, мистер Вашон сейчас занят, и я понятия не имею, когда он закончит. Но вы можете подождать.
Эстер могла только догадываться, что подумала о ней эта женщина, поэтому ответила:
— Нет, я зайду в другой раз. Спасибо.
— Подождите минутку, — мягко позвала женщина.
Эстер остановилась и оглянулась.
— Как вас зовут?
— Эстер Уайатт.
На лице женщины отразилось удивление.
— Эстер Уайатт?
Женщина улыбнулась и широко распахнула дверь:
— Входите, Эстер Уайатт. Меня зовут Максимилия, но зовите меня Макси. Мне очень хотелось с вами познакомиться.
Это замечание так удивило Эстер, что в ее голове сразу же возникло множество вопросов, но вместо того, чтобы стоять на холоде и пытаться разобраться в них, она позволила улыбающейся Макси провести себя внутрь.
Задняя дверь вела в большую, хорошо оборудованную кухню, наполненную ароматами варящегося кофе и пекущегося хлеба.
— Вы знаете обо мне? — озадаченно спросила Эстер, следуя за слугой через кухню и дальше по длинному переходу, ведущему в основную часть дома.
— Все знают о «маленькой Индиго». Галено месяцами только о васи говорил.
Эстер остановилась. Это открытие показалось ей удивительным.
— Месяцы? — прохрипела она.
Макси утвердительно кивнула, а затем тихо рассмеялась.
— Вы, моя чикита, сделали то, чего не удавалось ни одной другой женщине в этом огромном мире, хотя многие пытались.
— И что же это?
— Поставить дракона на колени.
Затем она снова рассмеялась и продолжила свой путь, громко заявив:
— Мне это нравится!
Макси провела Эстер в прекрасно обставленную гостиную и, оставив ее там, отправилась за Галеном. Эстер оглядела изящные скульптуры, прекрасные гравюры на стенах и свисающую с потолка люстру, сверкающую, как зимний лед. Пребывание в такой элегантной обстановке напомнило ей о том единственном случае, когда ее вызвали в большой дом в Каролине. Конечно, поскольку она была рабыней, ей не разрешалось сидеть, ожидая, пока появится хозяйка и заставит ее работать, но Эстер помнила, как неподвижно стояла посреди комнаты, боясь пошевелиться, чтобы случайно не задеть что-нибудь и не сломать. Сейчас она чувствовала то же самое. Она была рада возвращению Макси.