Империя
Шрифт:
они скоро лопнут от своих потуг? Ты видел, что то было за войско? И это те легионы, в которых мы сами когда-то служили. Неужто, и мы были такими? И нам не хватало? Что скажешь, Плиний?
– Кажется теперь, что того не было, - ответил старый подчиненный, - мы просто уже не хотим того, мы обрели себе здесь суть и стали прочно ногами на землю.
– Все так, Плиний, - сказал после небольшого раздумья Галлой, - так давай, потрудимся еще, чтоб еще не только мы это понимали, а также все те, кто с нами и за нас.
–
– спросил Плиний.
– Я знаю как. Образуем школы и обучим наших, других детей. Пусть, они знают, что такое мы сами. Пусть, учатся истории нашей и пусть, наконец, будут умнее, нежели мы сами, и будут способны защитить себя от всякого врага.
– Твоя правда, император. Пусть, так и будет, - вмешались в разговор другие и подошли к нему со стороны.
– И вы здесь?
– удивился Галлой, осмотрев людей.
– Мы не можем тебя оставить одного. Мы все за одного так же, как ты сам за всех нас.
– Спасибо, - ответил император и коснулся рукой руки каждого.
То был знак его дружелюбия, а с их стороны знак преданной верности.
– Ну, что ж, - решение будет завтра, - проговорил Галлой и направился к своему дому, который сейчас ничем не отличался от других и был по
своему хорош для самого императора.
Он так и сказал:
– Хороша моя обитель. Ни горделивости, ни наряда. Простота - это залог самой простоты решений и верности делу какому, если оно состоит в тебе самом.
– Верно, император, - поддержали другие, ни на шаг не отступая от него, словно боясь потерять.
Время шло и было уже далеко за полночь, когда, наконец, разговоры прекратились, и люди легли отдыхать.
А по ту сторону гор стояла другая ночь, с другими людьми и их мнениями.
Кто-то клялся убить другого, кто-то жадно стискивал рукоять меча в своем тревожном сне, кто-то крался и воровал часть обворованного у другого, а кто-то просто молча сидел в дозоре и ничего не думал, окромя одного - где бы ему самому прилечь и сократить ту самую длинную ночь в году.
Холода еще не было, но с гор веяло им и оттого становилось зябко, и люди поеживались.
Не спал Помпей и с сожалением вспоминал прошлое. Возможно, и в его голове проснулось что-то другое, которое не совсем подходило ему самому по делам и по самой натуре.
Не клялся он отомстить Галлою и только решил для себя и всех нигде не произносить его имя. Забыть его, как можно просто забыть о самом человеке и не верить вовсе в его существование.
И из того похода они не принесли его, и осталось в памяти людской только слово галлы, да еще страна Галлия, обозначенная по-римски со своеобразием того языка.
И ни один историк не запечатлел того, так как Помпей запретил, а больше никто просто не вспомнил. Да и не нужно тогда это было никому.
Был человек или не было его - все одно. Такова дань того времени, откликающегося в головах людских и сейчас.
Легионы отошли назад, а спустя
время на том месте обосновали новый город. Обосновали уже другие и именовали в свою честь.Стал он городом римским и дань свою в года еще воздавал тому самому Риму, что в то время поперек горла каждому не римлянину стоял.
И хотя легионы ушли, римские владыки не отказались от следующих походов и готовили вновь войско для наступления на племена галлов. Так они обозначали их в своих письменах.
Но сама война случилась не скоро.
Сам Рим переживал трагедию, и одно время ему было не до боев. Случилось за то время и другое.
Не стало Помпеи, и был захоронен заживо там сам Помпей. Погреб под собой все и всех Везувий, однажды не выдержав зверства и распутства людского, что было присуще городу тому на горе.
И пока римляне обосновывали новый Рим, прилагая к тому великие усилия, галлы имели возможность хорошо подготовиться к встрече врага и создать свои непреодолимые укрепления.
Галлой знал, что пока будет существовать Рим, до тех пор будет существовать и угроза всякого вторжения.
Поэтому, готовился тщательно к тому и подготавливал все свои войска. Но не только здесь он сосредотачивал усилия.
Как полководец, он понимал, что нужны хороший тыл и фланги. Потому, оставив на время рубежи гор, поехал далеко вглубь своего государства и снова заключил договоренности с другими племенами.
Вместе с тем, потратив время, создал и там специально обученные отряды, ничем не уступающие римским легионам, для отражения всякого нападения.
– Хоть и есть договор, да он не надежен, - говорил Галлой присутствующим на каком-либо собрании, - потому что, всякий новый, пришедший к власти, способен его нарушить, так как не давал никаких обязательств.
Потому Галлой, не доверяя никому, создавал армию обороны и окружал государство со всех сторон надежной линией защиты.
Спустя время, он возвратился обратно и стал дожидаться вторжения врагов.
Но в самом Риме последовали изменения, а потому их врагам пока не было дела до галлов.
В напряженном ожидании проходили годы. И вот однажды, прибежал гонец и сообщил:
– Император, они идут.
– Кто?
– быстро спросил Галлой и поднялся со своего места.
– Те, другие. Я пришел издалека. Меня послал Дарнидон.
Император вначале удивился такому повороту событий, но быстро сориентировался и сказал так:
– Плиний, остаешься здесь. Жди римлян. Я поеду к тому краю, и возможно буду держать бой. Ожидай известий и давай о себе знать.
Распорядившись, Галлой выехал из города. Вскоре он достиг рубежей и стал ожидать вместе с другими того самого врага.
Ждать пришлось недолго. Спустя три дня показались первые наступавшие. Но то не были римляне. То были какие-то союзники.
Галлой выехал им навстречу, оставив позади свое войско, готовое к сражению и пока превосходящее по численности наступавших.