Имена
Шрифт:
В туалете у входа стоял паренек. Он наклонился к крану, набрал в рот воды, закинул в рот три таблетки и запрокинул голову назад. Таблетки упали в желудок. Парень снова прильнул к крану. Снова набрал в рот воды, и отправил в рот оставшиеся две таблетки. Проглотив и их, он запил все это водой. Не без интереса посмотрел на Гошу, а потом исчез в кабинке.
На краю раковины осталась пустая, блестящая, упаковка из-под Тригана-Д. Гоша брезгливо скинул ее на пол. Он не любил всей этой туалетной антисанитарии, особенно, когда нюхали кокаин с ободков унитаза.
Он ополоснул лицо холодной водой. Стало легче. Голова перестала кружиться, а картинка приобрела
За дверью послышался шум. Гоша вышел из туалета. Девушка с темными кругами под глазами натолкнулась на него, а потом исчезла за дверь с человечком в юбочке. Гоша пошел за ней. Кроме их двоих в туалете никого не было.
Девушка сидела под раковиной и выкручивала пальцы рук. Он издавала протяжные сдавленные стоны. Гоша причел на корточки перед ней.
– Что с тобой?
– спросил он.
– Ломает...
– сквозь сжатые зубы, выдавила из себя девушка.
Гоша взял ее за запястье. Оголив мокрую от пота кофту, он увидел исколотые вены.
– Давно сидишь?
– Полгода, - ответила девушка.
В кармане у Гоши было немного героина. Может, потому что девушка была ему симпатична, он решил дать ей наркотики.
Наркоманам нельзя помочь слезть с иглы. Все, что можешь для них сделать - это либо дать им на дозу, или послать их куда подальше, а потом наблюдать, как они будут мучаться.
– Держи, - сказал Гоша.
На ладонь девушки упал маленький кусочек фольги. Она быстро сжала ладонь, а другой рукой потянулась к Гошиной ширинке.
– Нет- нет!
– Гоша отстранил руку наркоманки.
– У меня денег нет, - сказала она, стараясь говорить, как можно жалостливее.
– Я могу отсосать.
– Ничего не надо. Считай, что ты случайно нашла дозняк в туалете.
Возвращаться к компании, после того, как Гоша их всех послал, было, по меньшей мере, неприлично. Поэтому он в одиночестве сел за барную стойку. Перед ним, моментально появился бармен.
– Гранатовый сок, - заказал Гоша.
– Ты, что же это, сука, на чужой территории торгуешь?
– спросил прокуренный голос.
Гоша обернулся. За ним стояли два человека, всем своим видом демонстрирующие открытую неприязнь к Гоше.
– Да здесь я, справа, - опять сказал голос.
На вид, незнакомцу было немногим больше Гоши. Бармен поставил перед ним коньяк. Незнакомец пригубил темную жидкость, зажмурился от удовольствия и закурил. Он смотрел перед собой, из-за чего со стороны казалось, что он разговаривает с самим собой.
– Что-нибудь скажешь? Или так и будешь сидеть, как мудак?
– Я не продавал ничего, - ответил Гоша.
– Не продавал, значит? А бабе в туалете кто продал? Она сказала, что ты.
– Я ей не продавал. Я так дал.
– Вставай и пошли, - раздраженно сказал незнакомец.
Один из тех, что стоял сзади взял Гошу под руку, намекая, что надо вставать и идти. По опыту, зная, что в такой ситуации лучше не спорить, Гоша пошел за незнакомцем. За ним, соблюдая дистанцию в один шаг, шли два быка.
Миновав броуновское движение тел в пространстве клуба, все четверо вышли на улицу.
– Сюда, - показал незнакомец и скрылся за поворотом.
Гоша следом повернул за угол и сразу повалился на землю от удара ногой в спину. Гоше дали подняться на ноги, а потом снова ударили, на этот раз кулаком по лицу. Он пошатнулся, но не упал.
Незнакомец с удивлением посмотрел на своих бойцов.
Те все поняли без слов: один ударил Гошу по ногам, а другой стал бить лежачего в живот. Ребята не были дилетантами в своем деле. Они били профессионально, так, чтобы жертва надолго запомнила этот день, если останется жива.– Ладно, хватит, - остановил избиение незнакомец.
– Поднимите его.
Гошу рывком поставили на ноги и прижали к кирпичной стене.
– Это моя территория. Здесь мой рынок. Я много отдал, чтобы здесь работать. Еще раз узнаю, что ты торгуешь у меня - убью.
На прощанье незнакомец ударил Гошу в живот. Быки отпустили его, и он, со стоном, повалился на землю.
– Говно, - сказал незнакомец.
Голоса стихли. Гоша перевернулся на спину. Все тело болело, каждое движение отдавалось тупой болью в боку. Он полез в карман за мобильным телефоном, как оказалось, расколотым на две части.
Телефона не было. Людей тоже. Оставалось добираться до скорой своими силами. Надежды на то, что кто-нибудь подбросит Гошу до больницы - не было. Никто не остановится, увидев его в таком состоянии. Все сделают вид, что ничего не видели и утопят педаль газа в пол.
Так и получилось. Спотыкаясь, Гоша брел вдоль дороги, а машины притормаживали возле него и сразу набирали скорость, стоило их водителям увидеть избитого человека в черном костюме, перепачканном пылью и кровью.
В приемный покой Гоша вошел с той стороны, откуда подъезжают машины скорой помощи. Пройдя по холодному коридору, залитому больным желтым светом, Гоша остановился перед стеклянной стеной с надписью "Регистратура". Девушка с той стороны смотрела большими глазами на шатающегося человека с перепачканным лицом и с запекшейся кровью над верхней губой.
– Да, слушаю вас, - сказала она.
– Я... Я упал, - неубедительно соврал Гоша.
– Мне нужна помощь.
– Как вас зовут?
– Гоша, меня зовут.
Очнулся Гоша в общей палате, где было много людей, и каждый стонал и звал медсестру. С правой стороны кровати, на стуле лежали сложенные Гошины вещи. Часы на противоположной стене показывал четыре двадцать утра. Гоша сосчитал, что прошло около двух с половиной часов с тех пор, как его избили.
Палата напоминала стонущий муравейник. Постоянно привозили новых больных, а старых увозили. До вечера Гоша ничего не делал. Ему начало казаться, что он сходит с ума. Трижды ему мерили температуру; один раз привезли рисовую кашу, слипшуюся комками, с вареной колбасой и компотом из сухофруктов. Каша Гоша не стал есть. Щека порвалась изнутри, во рту было много крови. От этого пища приобретал металлический привкус. В остальное время он либо пялился в окно, сквозь которое ничего не было видно по причине того, что его давно никто не мыл, либо изучал больных. Уснуть, же можно было и не пытаться. Постоянные стоны и нытье просто не давали это сделать. После ряда бесплодных попыток отключиться от мира хоть на пару часов, Гоша оставил эту затею.
Ближе к вечеру появилась другая медсестра. На ней был надет тоненький чистый халатик, - не такой, как у всех медсестер, - сквозь который просвечивались черные трусики, и были видны очертания упругой груди. Таня не была создана для этого дома покалеченных и убогих. Глядя на ее изящную походку, создавалось впечатление, что она сейчас оторвется от земли и полетит.
– Тебя, как зовут?
– спросил Гоша у медсестры, когда она подошла к нему, чтобы измерить температуру.
– Таня, - застенчиво ответила она.