Чтение онлайн

Алиса подошла к бассейну и вздрогнула, заметив его.

– Ты меня до смерти напугал!

– Прости, я был под водой и тоже тебя не увидел, – соврал он. – Сейчас вылезу.

– Ты мне не мешаешь, – сказала она, медленно входя в воду.

Юго поплыл на другой конец, к окну. Солнце скрылось за вершиной горы, и ему пришлось прижаться к стеклу, чтобы разглядеть смутные очертания ночного пейзажа. Алиса подплыла к нему:

– Что скажешь? Оно того стоит?

– Да, я тоже наверняка подсяду.

– Мне будет этого не хватать.

Повисло молчание.

– Когда ты уезжаешь?

– В среду.

– Жалеешь?

– Нет. Я же сказала, что все видела.

– Есть

какие-то планы?

– Нет, пока никаких. Собираюсь пожить у подруги, пока не решу, что делать дальше. Найду подработку и в июле-августе отправлюсь путешествовать с одним рюкзаком. Полная свобода.

Юго ее хорошо понимал. Но сам он был настроен на иной лад; прежде всего ему хотелось разобраться в собственных терзаниях и прийти в себя, а уж потом отважиться на встречу с другими культурами; но для Алисы все было впереди.

– Значит, ты собираешься писать роман? – отплевываясь, спросила она.

– Да, хотелось бы.

– У тебя уже есть конкретный сюжет?

– Нет. Но я чувствую, как он зреет, мое воображение пользуется любым предлогом и тут же навязывает мне всевозможные варианты.

Алиса плыла широкими гребками и случайно задела его рукой.

– А что за жанр?

Юго вспомнил эпизод в Б/У.

– Ужастики.

– Я так и думала. Либо бред вроде «Сияния», либо порнуха типа «Пятидесяти оттенков серого» [20] . Третьего не дано. Попробуй сочинить историю жизни и творчества какого-нибудь типа, который томится от скуки, но неожиданно встречает симпатичных туристов, меняется и… Нет, полный провал гарантирован.

– Учитывая мой предыдущий «триумф», не уверен, что я достаточно хорошо разбираюсь в том, что теперь актуально, а что нет.

– В любом случае я как-то слышала, что вдохновение не приходит по заказу, оно просто вдруг сваливается на тебя, и тогда ты пишешь, только и всего.

Алиса обладала этакой забавной спонтанностью человека, который говорит все, что приходит в голову, причем тараторила как пулемет. Похоже, именно так она понимает вдохновение.

– У тебя есть псевдоним?

– Нет.

– Вот и отлично. Он как маска. Мне не нравится. Зачем прятаться, если издаешь книгу? Надо гордиться, правда?

– Да, наверное…

Их руки снова соприкоснулись, и Алиса повернулась, чтобы опереться спиной о стеклянную стенку.

– Сначала я не решалась отталкиваться ногами, боялась, – казалось, что стекло треснет и меня затянет в дыру. Представляешь, вода с силой вдавливает меня туда, острые края битого стекла режут тело, протыкают насквозь спереди и сзади, вспарывают живот, я складываюсь пополам, позвоночник ломается, и меня потоком выносит в долину…

Юго вытаращил глаза. Значит, не у него одного так дико зашкаливает воображение! И теперь она слегка испугала его… Если меня мучают такие галлюцинации, то почему их не может быть у нее? И кто сказал, что у женщин они не выглядят еще страшнее?

Прижавшись спиной к стеклу, Алиса резко оттолкнулась ногами.

– Не знаю, нравится ли мне, когда ты так делаешь, – признался Юго.

Она наградила его насмешливой, слегка вызывающей улыбкой и ткнула плечом стеклянную стену, чтобы доказать ему, что бояться нечего. Стена казалась прочной.

Она даже не шелохнулась. При таком давлении нет никаких причин для волнения, скорее…

Раздался ГРОХОТ внутри самого здания. Оба отпрыгнули как можно дальше от окна. У обоих бешено колотились сердца. Они пытались разглядеть малейшую трещину, предвестник обрушения, услышать внезапный звон разбиваемого стекла – первый сигнал, что вся конструкция вот-вот рухнет…

Ничего…

– Это деревянная балка наверху, – сказала Алиса с наигранным смехом. – По крайней мере, я надеюсь.

– Хорошо бы.

Она придвинулась к нему поближе.

– У меня тоже были такие галлюцинации, – рассмеялась девушка.

В панике она не заметила, как ее волосы распустились и теперь окружали лицо золотистым ореолом. Она смотрела на него в упор, а ее руки при каждом движении нежно касались рук Юго. Ее губы приоткрылись.

Теплая волна поднялась у него откуда-то снизу живота прямо к мозгу, пробуждая ту область тела, которая до сих пор пребывала в спячке. Но в его нынешнем мрачном состоянии духа он не был готов и вздрогнул. Идея не из лучших.

Алиса улыбнулась ему. Послезавтра она уезжает, они ничем не рискуют. Так быстро он не успеет в нее влюбиться, раз уж она не смогла раскрутить его за двое суток. Люси понадобилась всего одна фраза, но она прозвучала эхом семи лет совместной жизни. Почему надо лишать себя удовольствия, если оно к тому же может немного облегчить его нынешние страдания? Потому что мне страшно. Я не готов.

Это просто смешно. Он занимался любовью сотни раз, а может, и тысячи, познал многих женщин, старался изо всех сил быть внимательным любовником, но никогда не испытывал такого страха. Этого не хочет мое тело, а вовсе не голова. В сочетании с трусостью, проявленной накануне, Юго почувствовал, что всякое желание покинуло его. Он не мог заставить себя «настроиться», не получалось. Этот облом привел его в ярость. Он отстранился.

– Мне холодно, я пошел. Получай удовольствие напоследок, только не опирайся на эту штуковину – никогда не знаешь, что может случиться, – сказал он, чтобы скрыть смущение.

Но в глубине души он чувствовал себя униженным.

– У тебя что, мотор внутри? – воскликнул А. С., перекрикивая рев бензопилы.

Юго с энергией, граничащей с яростью, распиливал заготовленные накануне бревна.

– Нужно разрядиться.

– Вижу… Постарайся не забывать о правилах безопасности, особенно о положении тела по отношению к пиле, о’кей? Как-то не хочется, чтобы в порыве гнева ты срезал себе все мясо с голени.

Через несколько минут А. С. вернулся к сути вопроса:

– Ты из-за бабы? Часто мужики так бесятся из-за баб.

– Нет, из-за себя самого. Я бы не прочь, чтобы ты угадал, но нет…

На этом разговор закончился.

Выбиваясь из сил весь вторник, к ужину он почувствовал себя бодрее. Он знал, что это просто вопрос времени и терпения. Он больше не был призраком, оказавшимся на земле проездом, он вновь контролировал свои эмоции, интересовался другими людьми, вновь обретал способность иронизировать, и, самое главное, к нему возвращались желания, даже если он не мог пока их удовлетворить. Вскоре ущерб, нанесенный расставанием с Люси, станет не более чем воспоминаниями, едва заметными затянувшимися шрамами на его душе. А пока он должен относиться к себе терпимее. Для начала не загонять себя в депрессуху.