Игры богов
Шрифт:
– А я вернусь снова в этот зал ожидания? – испуганно спросил Фабио, посмотрев на дверь, за которой, скорее всего, по-прежнему было шумно от гула и почти темно от тусклых ламп.
– Нет, – однозначно ответил черноглазый. – Вам теперь в эту дверь.
Он указал на ту, что находилась за его спиной.
– Что там? Выход? – с долей надежды произнёс модельер.
– Вы скоро всё увидите, – мужчина в маске встал и подошёл к двери. – Проходите, – обратился он к Фабио.
– Можно последний вопрос перед тем, как мы расстанемся? – поинтересовался Фабио.
– Задавайте, – ответил собеседник.
– А вы кто?
На несколько секунд в воздухе повисла пауза, красный свет моргнул, и дверь, куда приглашался модельер, отодвинулась в сторону.
– Я простой фельдшер, – ответил черноглазый. – Проходите. Вас ожидают.
Оказавшись в новом помещении, которое было ещё меньше предыдущего, Фабио понял, что он в лифте. Только на стенках не было ни одной кнопки. Фабио ещё раз оглянулся в сторону задвигающейся за ним двери, прощаясь взглядом с фельдшером, двумя стульями и красным светом. Дверь закрылась, и Фабио почувствовал, как лифт пришёл в движение.
Лифт остановился. Створка отодвинулась, и перед Фабио оказался кабинет, похожий на красный. Но теперь лампа светилась ярко-оранжевым. И ещё Фабио обратил внимание на пол: он был весь усыпан битым стеклом. В кабинете также стояли два стула напротив друг друга. На одном из них лицом к Фабио сидел похожий на фельдшера мужчина, разве что белки его глаз были обычными. Та же маска, тот же халат и тоже без бровей и волос на голове… Мужчина в маске заговорил:
– Проходите, занимайте ваше место. Только осторожно, у нас здесь немного не убрано, – голос нового фельдшера звучал бодрее, энергичнее, можно даже сказать, веселее, чем у предыдущего.
Фабио аккуратно прошёл по осколкам и сел на свободный стул.
– Давайте мы сразу перейдём к делу, – начал разговор человек, сидящий перед Фабио. – Я вам расскажу одну небольшую историю, а вы просто внимательно её послушайте.
Фабио молчал, только кивал, соглашаясь.
– Итак, я знал одного человека. С самого рождения он был хулиганистым, много шалил. Но со временем, с возрастом, он изменился. Занялся интересным делом, стал зарабатывать деньги, обрёл статус. И вот однажды он купил себе дом. Очень большой, красивый, похожий на дворец. Да что я говорю! Никакой дворец даже близко не стоял рядом с этим архитектурным творением!.. – Он на миг замолчал, слегка приподняв скрытый под маской подбородок вверх. Его взор устремился куда-то за Фабио. Он, будто, вспомнил тот самый дом-дворец и теперь просто визуализировал его в своём воображении. Фабио внимательно смотрел на мужчину. Его поведение казалось модельеру не совсем серьёзным. Но мужчина в маске снова перевёл взгляд на Фабио и продолжил рассказ: – Жил тот человек в своём дворце один, не считая прислуги, которая состояла преимущественно из смазливых стройных девиц. И было у него правило, за которое, честно говоря, он платил прислуге немалые деньги: всем девушкам ходить только в чёрных сетчатых колготках, чёрной мини-юбке, чёрных туфельках на высоком каблуке и в белой накидке через одно плечо, как у древних римлянок. При этом одна половина груди всегда должна быть топлес. Если кто-то из них хоть немножечко нарушал правило, хозяин (назовём его так) не только лишал семидесяти процентов жалованья нарушителя, но и наказывал в угоду своим фантазиям. Хотите знать как?.. – Мужчина в маске глядел на Фабио, скорее всего, ожидая ответа.
– Как? – модельер не растерялся, тем более ему показалось, что эту историю он уже где-то слышал. Она ему до боли знакома, только вспомнить детали пока не получалось.
– Прежде чем я вам расскажу, давайте перейдём к окончанию истории. Поверьте, так будет правильнее, – собеседник немного обескуражил модельера, но оставалось только согласиться. Фабио незатейливым жестом головы показал что-то из разряда «как посчитаете нужным». – Хозяин дворца получил серьёзную травму, и он впал в глубокую кому. Врачи сказали, что выход из комы почти невозможен, уж слишком всё серьёзно. В течение года пребывания в коме дом-дворец был продан с аукциона, как и бизнес, которым владел тот человек. По сути, у него ничего не осталось. И даже если предположить, что однажды он сумеет из комы выйти, всё равно останется овощем на всю жизнь. Все его счета в банках стремительно опустошались на слишком дорогое лечение, которое не особо-то помогало.
Мужчина в маске затих. Он всё так же пристально смотрел на Фабио. Тот сидел молча, уткнув свой потерянный взгляд куда-то в пол.
Разговор продолжился.
– Может, вы мне теперь расскажете, как тот самый человек наказывал провинившихся нарушительниц? – лысый мужчина обратился к Фабио.
Теперь модельер прекрасно понимал, кто этот самый хозяин, какие правила он придумал и что делал с нарушителями.
– Я так много пережил, бывал в разных ситуациях, голодал… Я был одинок… – начал оправдываться Фабио. – У меня никого не было: семью я так и не завёл, потому что погрузился с головой в свои проекты. Просто не хватало времени. Я много работал… Так много, что забывал спать. Но за несколько лет я смог заработать столько денег, что мне удалось построить прекрасный дом, почти что замок… – Фабио на миг замолчал. Он сейчас был похож на удачливого неудачника, который достиг всего и тут же это всё потерял. – Тогда, чтобы хоть как-то скрасить своё одиночество, я нанял прислугу, как вы правильно сказали, в основном девиц, смазливых и длинноногих. До меня все они работали моделями. Сумма ежемесячного жалованья, предлагаемая мной каждой девушке, была внушительной. Именно тогда я придумал правила. Мне это представлялось всего лишь игрой и не более…
Фабио снова замолчал. Его глаза метались из стороны в сторону. Казалось, он сейчас пытается оправдаться перед собеседником. Модельер вспомнил свой дворец, сад перед центральным входом, ограду… Он даже вспомнил, что у него была охрана, но никак не мог вспомнить, почему у охраны не было собак… Он вспомнил своего личного водителя: молчаливого тихоню, который круглый год носил тёмные очки… Он вспомнил, как устраивал тайные развратные вечеринки в своём дворце, как приезжие гости (именитые личности)
надевали маски, чтобы никто их не смог узнать… И, конечно же, вспомнил, что грозило нарушительницам правил дресс-кода в его доме.– Если кто-то из девушек нарушал правило, я отводил её в специальную комнату, признаться честно, такую же оранжевую, как ваш кабинет. Она раздевалась полностью и ложилась спиной на стол с углублением, в котором было насыпано битое бутылочное стекло. В таком положении ей нужно было пролежать не менее пяти минут и без единого звука, причём ни разу не пошевелившись. Всё это время я унижал её гадкими и пошлыми словами… Но если вдруг она шевелилась, просила прощения, плакала, я хлестал её розгами в область женской промежности. Каждое её слово или движение – один удар. После нескольких ударов я обычно остывал, выплеснув весь свой гнев. А девушка… Она продолжала рыдать, если находилась в сознании… – Фабио внезапно замолчал, ощутив резкую колющую боль где-то внутри себя. Никогда он не испытывал ничего подобного, разве что в красном кабинете, но, к счастью или сожалению, об этом он уже ничего не помнил.
– И что же дальше? – поинтересовался собеседник.
Боль нарастала с каждой секундой. Она скапливалась в районе паха. Но Фабио пока ещё говорил:
– У меня на такие случаи был врач: мой друг за хорошие деньги. Я ему предварительно звонил, он приезжал, ожидал меня возле комнаты. Когда выходил я, туда входил он. Что он там делал, я не знаю, никогда не интересовался. Но через два-три дня, как правило, девушка снова была в строю работниц. Я нанимал прислугу на три года, они все подписывали договор о неразглашении тайны моей и своей жизни в замке после того, как покидали его навсегда. За три года им не разрешалось выходить за пределы моего владения, – модельера начинало скручивать, но он ещё держался. – За три года они зарабатывали столько, что могли позволить себе всё что угодно: дом, яхту, шикарный автомобиль или…
Собеседник прервал Фабио:
– Вы до сих пор думаете, что деньги, яхты, машины, дома могли бы скомпенсировать ту боль, страдания и унижения, что испытывали девушки, играя по вашим правилам?.. А как же душевная травма? Ведь никакими деньгами она не лечится! Даже теми, что когда-то были у вас! Ваше одиночество породило агрессию. Рассказать вам, что произошло дальше?
– Мне очень плохо, очень болит, помогите… – уже хрипел модельер, согнувшись на стуле и схватившись за живот.
– Конечно, я помогу. Ведь вы здесь для того, чтобы полностью исцелиться, – мужчина в маске встал, прошёл вокруг корчившегося от неистовой боли Фабио, остановился справа от него и продолжил: – Вы же помните вашу служанку Бониту? Естественно, помните. За весь свой срок пребывания у вас в рабстве, простите за мой испанский, но более подходящего слова я не смог подобрать, Бонита подвергалась подобному насилию с вашей стороны пятнадцать раз. Получается, что пятнадцать раз вы её отводили в оранжевую комнату, пятнадцать раз заставляли раздеться, пятнадцать раз укладывали на битое стекло, пятнадцать раз по несколько минут истязали её тело, унижали её, оскорбляли, пятнадцать раз лишали её большей части жалованья, пятнадцать раз вызывали ей доктора… Вы ненавидели её лишь за то, что она была красивее и приятнее остальных девушек в вашем адском поместье. Смею добавить, что для Бониты даже отсутствие улыбки на лице при виде своего рабовладельца означало нарушение и, как правило, наказание. Но главная причина вашей ненависти была в том, что вы с первого дня встречи влюбились в Бониту, но так в этом и не признались ей… К вашему великому сожалению, она и воспринимала вас, как хозяина дворца. Не больше и не меньше. Всё могло быть иначе, но… Вы породили агрессию, придумав правила своей беспощадной игры. Вам уже не интересны были остальные девушки, вы хотели только Бониту… – На мгновение рассказчик замолчал, глядя на Фабио, который с ума сходил от нестерпимой боли. – И когда пришло её время покинуть ваше владение, вы переписали контракт таким образом, что она стала вашей собственностью и, конечно же, никуда не смогла уехать. Ведь всё, что получали ваши девушки-служанки, переводилось на их счета до востребования. Это означало, что снять заработанные своей кровью наличные девушки могли ровно в тот самый день, когда истекал срок трёхгодичного контракта в вашем рабовладельческом имении. Но это ещё не всё. Когда Бонита узнала, что у неё не будет другой жизни, она прорыдала целые сутки в своей комнате, а на следующий день попыталась покончить с собой… Слава Богу, что всё обошлось. Одна из ваших служанок вовремя зашла в комнату Бониты и остановила её. Ведь Бонита уже резала вены на своих руках… Вы узнали об этом, но умолчали. Даже не поговорили с девушкой, которую так сильно любили… За несколько последующих дней в её голове созрел план, как можно покинуть ваш замок. Когда вы творили очередной пляжный шедевр в своей мастерской, Бонита спустилась в ваш гараж и с помощью одного охранника, который питал к ней более нежные и открытые чувства, нежели вы, испортила тормозную систему вашего автомобиля. В итоге ваш водитель не смог справиться с управлением; на первом же повороте машину занесло в груду камней. Её не убрали рабочие, что были наняты вами для расширения поворота дороги, ведущей к вашему дому. Во время аварии в машине находились вы и водитель (кстати, он пострадал только морально). Вы сказали, что нужно срочно быть на показе, чтобы он ускорился. Далее отказ тормозов (как же это банально, но действенно), резкий поворот, гора камней, булыжник в лобовое стекло и точно вам в голову. Всё. Кома… Ваша прислуга свободна, ведь им больше некому подчиняться, а вы по-прежнему одиноки и, ко всему сказанному, полностью обездвижены. Почувствуйте, какую ненависть к вам испытывала Бонита, что была готова отправить на тот свет и вас, и вашего водителя одновременно…
Мужчина в маске замолчал, глядя на то, что происходило с Фабио. А с Фабио творилось что-то ужасное, неописуемое. Он уже упал на пол. Его скручивало от нестерпимой боли, взрывающейся ежесекундно внутри него. И любая судорога, любое движение причиняли ему адскую боль и снаружи: пол, на котором извивался несчастный, был усыпан битым стеклом. Фабио казалось, что это длится вечность, что этому не будет конца… Но собеседник, наклонившись к нему, прервал мучения модельера всего одной фразой:
– Ну вот и всё, вам больше не нужно.