Чтение онлайн

— Тебе тоже, Окаван. Тебе тоже…

Пожелание командира отряда не согрело его, как бывало раньше, когда кто-то говорил ему эти слова. Возможно, на этот раз Вазгер просто не верил, что все закончится хорошо. Уж слишком сложная, даже почти невыполнимая задача стояла перед ним.

Наемник прекрасно понимал, что все это тоже своего рода проверка. Командор дал ему минимум информации, чтобы проследить, как Вазгер сможет сориентироваться в сложившейся ситуации. Зная имя тысячника, не так-то легко отыскать его среди остальных. Однако Вазгера это ничуть не заботило, поскольку опыта у него хватало. Перво-наперво он, задав

встречному воину всего пару вопросов, быстро выведал у того, где можно получить причитающиеся деньги, и уже спустя полчаса на шее у Вазгера едва слышно позвякивал пухлый замшевый кошель, полный золота. Большую половину денег составляла плата за уничтожение Острокрыла, но все же и аванс оказался не так уж мал. Теперь Вазгер вполне мог потратиться на приличную одежду и новую кольчугу, а также на боевой топор и щит, поскольку из оружия после ухода из Золотых шлемов у наемника остались лишь меч да нож.

Вазгер не стал сразу искать расположение полка. Для начала он наведался в кварталы ремесленников и торговцев. Петляя по узким улочкам и переулкам, Вазгер старательно гнал от себя воспоминания, которые преследовали его с того самого момента, как они с Окаваном въехали в город. Мэсфальд действовал на наемника не то чтобы угнетающе, но Вазгер все же чувствовал себя здесь как-то не по себе.

Наемник наконец отыскал небольшую лавку, где смог выбрать вполне приличную одежду: кожаные штаны, стеганую куртку, которая при нынешней погоде оказалась как нельзя кстати, да еще пару рубашек и подштанников. В соседней лавке Вазгер отыскал новенькие мягкие, но, тем не менее, прочные сапоги. Переодевшись, наемник без сожаления распрощался со своим прежним облачением, швырнув его кучке нищих, которые не отставали от него с тех самых пор, как он появился в этом квартале. За спиной сразу же завязалась драка: оборванцы, громко вопя и размахивая кулаками, пытались поделить доставшееся им богатство.

Без толку посетив еще несколько лавок, Вазгер, наконец, нашел то, что искал. Торговец попался толковый, и при его ненавязчивом и деятельном участии наемник приобрел толстую кожаную куртку, местами прикрытую небольшими, лежащими внахлест стальными щитками. Пристроив куртку в заплечную сумку вместе со сменой белья, Вазгер принялся разыскивать лавки торговцев кольчугами. Большинство таких лавок сейчас были закрыты, поскольку их хозяева выполняли королевский указ и ковали кольчуги исключительно для войска, а не на продажу.

Первый же подходящий магазинчик Вазгер обошел стороной, поскольку продающиеся там кольчуги оставляли желать лучшего. Во втором наемник задержался ненадолго, но также ничего стоящего не присмотрел. Еще несколько лавок оказались закрыты, и Вазгер уже подумывал вернуться, но неожиданно на самом краю квартала ремесленников он обнаружил еще одну, совсем небольшую, лавчонку. Судя по всему, раньше она знавала и лучшие времена. Краска на маленькой вывеске над дверью облупилась, и название можно было прочесть с большим трудом. Однако когда Вазгеру удалось разобрать надпись, он, не задумываясь, шагнул на порог. Кузнеца Шинго он помнил очень хорошо. Для простого воина, каким он когда-то был, покупка кольчуги у Шинго была очень дорогим удовольствием, но Вазгер не желал иметь дела ни с кем другим. Сейчас, наверное, сам Шинго отошел от дел, но у него был способный сынишка.

Вазгер толкнул незапертую дверь и ступил за порог. Колокольчик негромко звякнул, и через минуту сквозь заднюю дверь в помещение вышел невысокий кряжистый мужчина в кожаном фартуке. Повязанный на голове платок прикрывал коротко остриженные волосы. Сильные мускулистые руки были заложены за спину. Вазгер улыбнулся: он узнал сына Шинго сразу, тот был очень схож с отцом.

— Что желаешь? — просто спросил Линг.

— Отец-то как, жив еще? — вместо ответа спросил наемник.

Линг удивленно вскинул брови

и внимательно посмотрел на Вазгера. Он не узнал вошедшего в лавку воина. Неизвестно, о чем он подумал за то короткое время, пока решал, что ответить Вазгеру, только задняя дверь снова отворилась, и в лавку вошел еще один человек.

— Шинго, черт тебя подери… — только и вымолвил Вазгер, увидев крепкого старика в суконных штанах и рубахе с расстегнутым воротом, прижимающего к груди тяжелый сверток, содержимое которого едва слышно позвякивало. Кузнец, казалось, почти не изменился, разве что волосы стали белыми, а лицо покрылось глубокими морщинами. Какое-то время кузнец и наемник вглядывались друг в друга, а затем Шинго медленно отложил сверток на стоящий у стены большой стол и подошел к воину вплотную.

— Во имя задницы Райгара, — пробормотал он. — Или я сошел с ума, или же это и вправду ты… Вазгер, так тебя, кажется, звать?

— Не забыл, чертяка, — расхохотался наемник, похлопывая кузнеца по плечу. — А я тебя сразу узнал. И Линга тоже — вылитый отец, разве что ростом не вышел!

— Как же ты здесь-то оказался? — продолжал удивляться Шинго. — Ты так неожиданно исчез, я и не знал, что думать. Пытался было разузнать, да потом как-то не до того стало, дел много навалилось, ну и, сам понимаешь…

— А, что прошлое вспоминать! — отмахнулся Вазгер. — Что было, то быльем поросло. Может, после расскажу. А сейчас кольчужку хорошую мне не подберешь? Я ж на службу у вас снова нанялся, так что придется потратиться, иначе никак.

— Подберем, отчего ж не подобрать, — согласно кивнул Шинго. — Такому воину и лучшего не жалко, в момент приоденем.

Кузнец повернулся к сыну, жестом отсылая того за дверь.

— Что именно тебя интересует? — деловито осведомился Шинго. — Надеюсь, твои пристрастия не изменялись за те четверть века, что тебя по миру носило? Я ж всех помню, кому кольчуги ковал, не сомневайся. Кое-кому, правда, мои услуги никогда уже не потребуются. Много в последние годы хороших воинов полегло, ты даже не представляешь.

— Шон? Коррет? Арос? Майоми? — медленно произнес наемник, неотрывно глядя в глаза Шинго. Тот, покачав головой и, тяжело вздохнув, ответил:

— Арос пока еще жив.

Арос… Наемнику будто вогнали в спину ледяной нож. Да, он давно уже привык к смерти — жизнь заставила, не позволив сделать иного выбора. Но когда просто — вот так — узнаешь, что трое из пятерых, кому был пожалован воинский знак как лучшим бойцам Мэсфальда, погибли — это и вправду страшно.

Нет! Хватит подобных мыслей!

Вазгер стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев, а ногти врезались в ладонь. Нынешние воины, имеющие знаки, не чета прежним, заслужившим их в боях с Вечными — это Вазгер понял уже давно. А кузнец, видимо, решил вывалить на наемника сразу весь ворох плохих новостей, сразив того окончательно:

— Только вот не знаю, стоит ли Аросу возносить хвалу богам за то, что жив остался, или же проклинать. Он ведь с собой покончить хотел, да и то не вышло…

— Что?! — зашипел Вазгер, схватив Шинго за плечи и встряхнув.

— Хребет ему перебили, — мрачно ответил кузнец. — Ног, почитай, лишился начисто. И добро б на поле бранном, а то прямо здесь, в городе… Арос посередь ночи домой возвращался из кабака, ну на него банда каких-то подонков и накинулась. То ли не разглядели эти твари, на кого руку подняли — Ароса-то все в Мэсфальде знали, — то ли еще почему, да только они не отступились. Ладно б по-божески, по чести: с мечами, как полагается, так нет же, всем скопом навалились, кто с чем. Арос, может, и выпутался бы — сам знаешь, какой воин был, иным не чета. Троих он на месте прирезал, да кто-то ему оглоблей по спине врезал. А потом так сапогами отделали, что места живого на теле не осталось. Жена насилу его выходила, столько сил положила, да толку-то что — ноги все равно пропали.