Игра
Шрифт:
Саша почувствовал, что наконец-то расслабляется — просто слушая задумчивый голос майора. Умеет же он убаюкивать… сказками про Шамбалу… Заслушаешься, и забываешь обо всем, что разрывало душу на куски каких-то полчаса назад.
— И вот когда мы с Русланом вломились на захваченный ими объект… нас заметили, и оценили, насколько мы по своим способностям отличаемся от охраны объекта и прочих вояк… С «Ящерами»-то они до этого не сталкивались. И Руслану… скажем так, предложили уйти с ними. И учиться у них.
— А вам? — спросил Саша. Игорь улыбнулся рассеянно, глядя куда-то вдаль.
— Видишь ли, — сказал он, — Руслан всегда был более… цельной личностью. Я же забивал голову всякой ерундой...
— Вы его… любили? — спросил Саша, почему-то шепотом, точно громкие слова могли спугнуть внезапную откровенность разговора. Он понял вдруг многое о своем начальнике, все наконец-то сложилось в единую схему. И еще — сначала он хотел задать этот вопрос вовсе не в прошедшем времени… но изменил формулировку, вдруг осознав, что ужасно боится услышать положительный ответ.
— Да какая теперь разница? — пожал плечами Рогозин. — Много с тех пор воды утекло. И крови. И прочих… биологических жидкостей. Того Руслана давно уже нет. И меня тогдашнего давно уже нет, ну, по крайней мере, я много работал над этим.
И в его голосе не было горечи — только странная задумчивость.
— Значит, он… вернулся? — уточнил Саша. — После обучения?
— Вернулся, — кивнул Игорь. — И вместо того, чтобы пойти под статью за дезертирство, попал в фавориты у начальства… промыл им мозги, наверное, какой-нибудь из новоприобретенных техник. Миссии выполнял секретные… Сейчас вот в тусовке кремлевской вращается, с президентом, говорят, в баню вместе ходит париться… У них же мода сейчас на возвращение к природе, к корням… а тут — почти натуральный сибирский шаман… это ж круче, чем личный астролог. Зато он регулярно убеждает все компетентные лица в необходимости существования нашего отдела… и нашего филиала, в частности, а то была идея — оставить только центральный…
— А… чего вы с ним тогда ругаетесь? Если он… ну, на вашей стороне?
Майор усмехнулся.
— Тут… сложно все, — сказал он. — Наверное, я никак не прощу ему, что он ушел, оставив меня… Знаю, глупое чувство. Еще десяток-другой лет работы над собой, и я, наверное, отучусь чувствовать злость и… зависть, что ли. А пока — не получается. Не всегда получается, скажем так. Я когда-то думал, что любовь, верность и прочие абстракции — важнее всего на свете. А вышло так, что важнее — истина, например… или саморазвитие, эволюция… Вот Руслан пошел искать истину, а я остался на обочине, со своей любовью дурацкой. И что?
Саша уже успел достаточно изучить своего шефа, чтобы понять — в большинстве ситуаций он сохраняет какое-то сверхъестественное внутреннее спокойствие, держа эмоции под контролем, отстраняясь от происходящего с помощью вечной своей иронии... Тем ценнее были редкие моменты, когда Рогозин позволял себе увлечься разговором, говоря о каких-то по-настоящему важных для него вещах. Сейчас был один из таких моментов — Саша видел, как сверкали глаза Игоря в полумраке кухни. И пустота в сердце, образовавшаяся после всех переживаний, заполнялась какой-то тихой нежностью, когда он смотрел, как майор возбужденно жестикулирует, отставив чашку.
— Для меня тогда весь мир перевернулся, понимаешь. До этого все было предельно ясно… где реальные вещи, а где сказки и суеверия. Нас ведь учили без модных сейчас словечек. Какие там астралы, чакры, мантры? Психофизические воздействия. Торжество советской науки! Скрытые способности человека, и никакой мистики.
И тут… какие-то, мать их, шаманы… Я потом много чего изучал… с кем только не общался, с кришнаитами, буддистами, хакерами сновидений, диагностами кармы… Знаешь, это просто невыносимо — чувствовать, что где-то рядом, за стеной, прячется истина, а тебя туда не пускают. Каждый в этой стене хочет свою дырочку провертеть, чтоб хоть одним глазком… А кто не дотягивается — бегает, дергает других за рукав — дядь, чего там? Расскажи, а? А они умное лицо делают и твердят, мол, непосвященным не понять. Так и стоишь, как дурак, на пороге… Вот так я и учился — сам, наощупь, ползком и в потемках… И все надеялся, что появится этакий… гуру в белых одеждах, и позовет за собой. Что откроется однажды моя личная дверь в какую-нибудь там Шамбалу… А вот ни хрена. Попадались всякие… инструктора. И я им очень благодарен, но просто показать какую-то технику — это бесконечно мало… Говорят, учитель приходит, когда ученик будет готов, и ни мгновением раньше. Руслан двадцать лет назад был готов… А я, видимо, пожизненно на… дистанционном обучении. Такие дела.— И вы сами решили стать таким… учителем, — тихо продолжил Саша его мысль. — Гуру в белых одеждах, да? Который выведет к свету…
— С белизной одежд накладка вышла, в общем-то, — с усмешкой сказал Рогозин. — Слишком много вокруг грязи, крови и дерьма… И насчет света я, заметь, ничего не гарантирую. Просто чувствую, что должен обернуться и протянуть руку тем, кто бредет, как я, вслепую, наугад.
— Как… я, например? — Саша улыбнулся. — И я так подозреваю, выбора у меня уже и нет?
— Почему же, выбор есть всегда. Можешь, например, в тайгу с рюкзаком рвануть, к шаманам этим. Координаты скинуть?
Саша помотал головой.
— Нет, — сказал он, несколько смущенно глядя на майора сквозь поднимающиеся над кружкой клубы пара. — Я ж не спорю, что вы мне… нужны. И никуда мне, наверное, уже не деться. А вот я вам зачем, а? Если честно?
Игорь замер над своей кружкой, словно задумавшись — а действительно, зачем?
— Ну, — сказал он, усмехаясь, — может, мне нужен личный психоаналитик. Ты заметил, я все болтаю и болтаю, с момента нашей первой встречи? А ты все слушаешь, выводы какие-то делаешь… Мне остается только на кушетку улечься, для полного эффекта.
Саша хотел было привычно съязвить про себя, глубокомысленно промолчав, но вдруг подумал — какого черта?
— Вам скорее психиатр нужен, — сказал он, стараясь звучать как можно более невинно. — А у меня специальность другая.
— Ну, так переучишься, — сказал Игорь столь же невинным тоном. — Зато какой у тебя материал для диссертации будет!
Саша не нашелся, что ответить. А Рогозин продолжил вдруг:
— А сама рациональная причина… в том, что ты мое маленькое солнышко. Я вот слушаю твои речи про моральные устои и понимаю, что ты — лучик света в шизофреническом постмодернизме моей жизни. То есть, я, конечно, не хочу сказать, что ты прав, но две диаметрально противоположные точки зрения — это гораздо лучше, чем одна, потому что они дополняют друг друга по принципу квантовой суперпозиции. Ну, вы же проходили это по физике, надеюсь?..
Саша слушал этот поток сознания и не понимал почти ни единого слова, потому что мозг его отключился еще на слове «солнышко». Услышать подобное от его циничного и язвительного шефа — это было примерно как кувалдой по голове получить, только еще приятно до жути.
— Я, эм… не уверен, что соответствую оказанной чести, — сказал он наконец, стараясь поддерживать ироничный тон беседы. — Например, Крыс… то есть, маньяк наш… говорил, что у нас с ним много общего, что чувствует родственную душу… Так что не очень-то я и хороший, наверное.