Игра
Шрифт:
— Достаточно, — сказал наконец куратор, и в тот же момент исчезла неприятная вибрация в висках. — Хочешь посмотреть на девочку Лену?
Он развернул к парню экран ноутбука, и открыл файл. На экране была фотография… Лены. Только совсем другой, с открытой и совершенно человеческой улыбкой. Обычная девчонка, длинные волосы, куртка с меховой опушкой…
— Пропала два года назад, — коротко пояснил Руслан.
— И совершенно случайно объявилась здесь, — язвительно сказал Игорь. Он сидел на краю стола, словно принципиально не хотел усаживаться за стол, оказавшись на одном уровне с Русланом. Саша понял теперь, почему сотрудники Отдела были так уверены, что эти двое непременно поругаются. Кажется, они просто не могли не ругаться.
— Духи нижнего мира, — небрежно сказал Руслан. — Они делают так
— Раньше эти ваши духи не проявляли интереса к современной, так сказать, ролевой культуре. Не устраивали тут… флэшмобов.
— Ты говоришь о тенденции, — поморщился куратор. — Я ее не вижу. Единичные инциденты, пусть они и пугают таких, как ты. Почему бы духам не подключаться иногда к человеческим играм?
— Ты знаешь… Руслан, — казалось, чтобы произнести его имя, Рогозину пришлось сделать над собой усилие. — Эти три неприличные буквы, под знаменем которых мы тут развлекаемся… а именно Гэ-эР-У… как бы предполагают, что если мы замечаем на своей территории признаки деятельности чужой разведки, то это нас непосредственно касается.
— Чужой разведки, — повторил Руслан, растянув губы в саркастической улыбке. — Насколько чужой, Игорь?
— Может быть, — с нажимом сказал майор, — совсем чужой.
— Зеленые человечки с летающей тарелки? — спросил куратор. Кажется, его происходящее весьма забавляло.
— Да хоть бы и они. Или эти твои… духи нижнего мира. Ничуть не более разумное объяснение, между прочим.
— М-да. Вот поэтому начальство и считает тебя опасным психопатом, — усмехнулся Руслан. И добавил непонятно: — В лес тебе пора, понял? С такими мыслями…
— Ебал я твое начальство, — сказал Игорь, глядя в стену остановившимся взглядом. — Страну просрали, космос просрали, армию развалили. Теперь и планету сдадут — не заметят. Ты не понимаешь, на что эти твари нацелились? Думаешь, им и правда нужны какие-то врата, каналы связи? Да чушь это. Зеленые они там или фиолетовые, они же молодежь отбирают! Таких вот, как Саша… Для неведомых каких-то своих целей. Фильтруют через эту Игру дурацкую. Сегодня это детишки перепуганные, а где они будут через десять лет? С их способностями, уже разбуженными и активно использующимися? Какие команды в их сознании проснутся в любой момент? Они же будущее наше программируют, понимаешь. Будущее человечества.
— Следующей осенью… — начал Руслан.
— Следующей осенью, — сказал Игорь, стиснув край стола так сильно, что аж костяшки пальцев побелели, — следующей осенью, в октябре, я закрою нахрен город. Введу чрезвычайное положение. Кордон поставлю, оцепление у каждого столба подозрительного. Имею полномочия пока что. И тогда…
— И тогда они возьмут и не проведут Игру, — с недоброй ухмылкой сказал Руслан. — И тогда тебя не спасет даже мое заступничество. И никакие истеричные папаши, поднимающие шухер в высших кругах. Допустим даже, что я поверил, что эта девочка оказалась там случайно… Доказательства, где доказательства? У тебя не отчеты, а сказки Лавкрафта. Неведомая тварь прыгнула в бездонный колодец… Я ведь не буду бесконечно покрывать твой параноидальный бред, учти.
Рогозин ничего не ответил, только прикрыл глаза на секунду-другую, словно говоря «как же я от всего этого устал». Саше вдруг мучительно захотелось подойти, сесть рядом, обнять его, погладить устало поникшие плечи…
— Да, ты иди, пацан, свободен, — словно опомнился в этот момент Руслан.
— Можно идти, Игорь Семенович? — Саша демонстративно не стал вставать, дожидаясь ответа шефа. Наверное, это было дерзостью, но ему вдруг захотелось, чтобы этого противного «куратора» хоть кто-нибудь поставил на место, и он перестал так вольно распоряжаться в чужом кабинете. В конце концов, Сашин непосредственный начальник — Рогозин. И нечего тут… И вообще, парню ужасно хотелось услышать от Игоря хоть одну фразу, обращенную непосредственно к нему. Чтобы убедиться, что тот с ним вообще разговаривает еще. А то до сих пор возникало лишь обратное впечатление.
Майор поднял глаза, взглянул наконец на Сашу, и на мгновение тому показалось, что он готов улыбнуться — как прежде… как улыбался ему еще совсем недавно.
— Надо же, какой послушный, — сказал он, и в голосе его явственно
послышалась ирония. — Иди, конечно.Едва за Сашей захлопнулась дверь кабинета, на него накинулись едва ли не все сотрудники отдела.
— Ну? — Алиса требовательным тоном озвучила волнующий всех вопрос. — Чего они там?
— Спорят, — сказал Саша рассеянно. Его больше занимал иной вопрос — сердится на него начальник или нет? Вроде бы ему сейчас просто не до того было, не до разборок с особенно чувствительными сотрудниками. Но все же? Игорь вел себя непонятно. Может, это все-таки влияние Руслана?
— Но не ругаются? — уточнила Оля.
— Да как-то… непонятно, — Саша пожал плечами. — Они всегда так разговаривают, что ли? Как будто вот-вот накинутся?
— Понятно, — вздохнул Тим. — Ладно… будем подождать, как говорится.
Но ждать пришлось долго — Рогозин и его гость не покидали кабинет до глубокого вечера. Саша успел обсудить все мыслимые и немыслимые новости с сотрудниками, миллион раз обозвать себя идиотом за то, что хотел сбежать из такого замечательного коллектива, слопать пиццу на пару с Аликом, довести Олю на пару с Тимом — они уселись у нее за спиной и стали бурно комментировать раскладываемый пасьянс, подсказывая, куда передвинуть карту; естественно, через десять минут в них полетели карандаши и скрепки вперемешку с полушутливыми ругательствами. Аркадий заварил чай, крепкий до черноты густого дегтя, уселся в углу с кружкой и неожиданно стал рассказывать, как продвигаются дела с поиском маньяка — на помощь милиции были направлены едва ли не лучшие сенсы отдела, но пока что дело не сдвигалось с мертвой точки. Жертв находили, точнее, их останки, а вот след убийцы взять не могли. Оля выдвинула предложение — надо искать его в сновидениях. Алиса вдруг вспомнила прочитанную статью о патологических изменениях в мозгу маньяков. Саша подключился к разговору, обрадовавшись, что в кои-то веки может вставить хоть пару реплик на профессиональную тему. Завязалась дискуссия… Домой, кажется, никто не собирался.
— А вы чего тут расселись? — удивленно спросил Игорь, выходя из кабинета. Руслан следовал за ним, кутая шею в пижонский белый шарф.
— Тебя стерегут, не видишь, что ли, — хмыкнул он, оглядывая притихших сотрудников. — Боятся, как бы я тебя не съел.
— Да мы тут… у нас тут… совещание... маньяки… — вразнобой заговорили все, спешно делая серьезные и озабоченные лица.
Рогозин улыбнулся, отводя глаза.
— Дети! Спать! — сказал он с выражением, точно пародируя интонации строгой детсадовской нянечки. — Ночь на дворе, брысь по домам уже.
— А вы домой? — довольно бесцеремонно спросила вдруг Света. Майор глянул на нее удивленно, но ответил:
— Разумеется. Вот гостя в аэропорт отвезу, и спать, как приличный человек. Ну-ка давайте, чтоб через пятнадцать минут здесь никого не было!
И через пятнадцать минут народ действительно разбежался. Только Алиса завозилась, собирая какие-то вещи в боковой комнате. «Интересно, она что, весь гардероб с собой возит?» — иронически подумал Саша. Он тоже задержался в офисе — сидел, гипнотизируя взглядом экран с разложенным пасьянсом, и высчитывал, сколько времени нужно, чтобы доехать на машине в аэропорт, и вернуться… Выходило часа полтора. Идея поехать к Игорю, чтоб поговорить в спокойной обстановке, не отпускала его весь вечер. Кажется, Саше это было просто жизненно необходимо — поговорить и все выяснить. Увидеть наконец взгляд, обращенный на него, напрямую. Прочесть в этом взгляде… обиду, злость или самое страшное — равнодушие. Но лучше так, лучше знать точно…
— Чего? — сказала Алиса, неслышно возникнув у него за спиной. — Не сходится?
— Пасьянс, что ли? — вздохнул Саша. — Да это не мой.
— А я и не про него, — улыбнулась женщина, присела на край стола, потянула к себе пепельницу, вытащив ее из-под груды бумаг. Саша не решился попросить ее не курить, но инстинктивно отодвинулся — сигаретный дым в закрытом помещении он не любил.
— Не сходится, — признался он. — Ничего не сходится. То есть, когда я его не вижу, я могу злиться, обижаться, придумывать кучу всего, хотеть уйти из отдела и все такое. А как только увижу… начинаю думать, что я идиот. Как только он заговорит, я ему верю, а потом остаюсь один и думаю — а вдруг это все игра? Вот что это такое?