Идущая
Шрифт:
— Чтобы затуманить умы всей Равнины, — с застарелым сожалением сказал Занота потолку.
— Ты сам говорил, что в борьбе за Империю без войны не обойтись, — тихо и почти просящее сказал Раир.
— Но я не говорил, что нельзя обойтись без Империи, — проворчал Мастер. — И я не говорил, что тебе нельзя убедить в этом Кадарца, вместо того, чтобы играть в бойцовых петухов с его подачи.
Раир сделал странное движение, словно хотел пожать плечами, но на середине жеста передумал. Безуспешно подождал продолжения разговора и повернулся к окну. Некоторое время они ехали молча. Занота дремал, откинув голову на спинку.
— Чем завершилось твоё последнee предприятие? — спросил он. — То, что вы обдумывали совместно
Слова "с этим арнцем" старый Мастер произнес, как обычно говорят "с этим зангцем", намекая на хитрость и коварство этого народа. Но, Занота, по ему лишь ведомым причинам, полагал лучшими последователями Килре жителей Арны.
Раир хмыкнул, отрываясь от созерцания пейзажа.
— Пожалуй, что и ничем. Всё пошло не так, как мы рассчитывали.
— Рассчитывали? Мой принц, разве тебе не наблюдать следовало? И разве в этом случае неожиданный поворот событий помешал бы твоим планам?
— Ты недооцениваешь изобретательность Тиарсе, — Раир улыбнулся и покачал головой. — Такой поворот событий спутал бы любые планы… Неужели сюда не доходит с юга никаких вестей?
— Доходят слухи, мой принц. Не вести. Особенно о тебе. Народ пересказывает множество баек, но не станет же человек в трезвом уме верить всем им!
— Да уж, клянусь Килре [бог ветра, изменчивости, жуликов, ораторов]! — усмехнулся Раир. — Ладно. Я собирался не только наблюдать. Моей целью было, во-первых, вызнать, действительно ли Шегдар решится воскресить Реду. Во-вторых, если бы опасения подтвердились, я предполагал помешать его колдовству. Благо я и сам не обделен Кеилом [дар Кеила (кеилишен, эрл.) — магический дар]. В-третьих, если бы помешать не удалось, я намеревался уничтожить вызванную ведьму ещё прежде того, как она воплотится окончательно.
— Лично уничтожить?
— Ну да.
— Не следовало ли нанять кого-то? Ты не убийца, а воин, мой принц. Или в число твоих умений входит теперь и способность подкрадываться к жертве исподтишка — через чужой замок, незамеченным?
— Сам ведь знаешь, что входит. К услугам наёмников я не прибегнул по другой причине. Если бы кто-то их них и сумел добраться до Реды, ему не хватило бы сил совладать с ней. А у меня, смею надеяться, были бы некоторые шансы.
— И как же именно Вечные доказали неосуществимость твоих планов, мой принц?
— Я заснул, — ответил Раир, помолчав. Занота непонимающе поднял бровь, и Раир пояснил:
— Остановился отдохнуть примерно в дне моего пути до Даз-нок-Раада, и заснул. Когда проснулся, вокруг меня толпился десяток гвардейцев, желавших узнать мое имя. Потом подошел их офицер, который узнал меня… Офицер этому обрадовался куда больше, чем я. Меня переправили в Даз-нок-Раад, с должным уважением связав… и в полном соответствии с моими планами. Но на три дня позже, чем мне хотелось бы, и не в том качестве, в каком удобно срывать чьи-то планы. Так или иначе, я опоздал: Дракон уже провел обряд, и та, кого он вызвал, уже была в замке. Благодарение Тиарсе и Ликту, мне довелось наслаждаться Шегдаровым гостеприимством всего полдня.
— Ликт? Это не тот ли мальчик, что прибыл с тобой?
— Он самый.
— А что он делал в Даз-нок-Рааде?
— Жил, — пожал плечами Раир.
— Я думал, он из Занги.
— Нет, Ликт кадарец.
— И светловолосый!
— У меня тоже волосы не самого обычного для Лаолия цвета, — усмехнулся Раир.
— В тебе — кровь древних императоров, — Занота отвел возражение плавным жестом. — Но как этот мальчик сумел помочь тебе? И, во имя Хофо, почему тебе не удалось совершить задуманное, если ты все же оказался на свободе?
— Это сложная и путаная история… Но вначале… Клянусь крыльями Хофо, я просто растерялся! Представь: сижу я в подвале Даз-нок-Раада, ругаю себя последними словами за неосторожность и, разумеется, ожидаю худшего.
Помощи тоже ждать неоткуда. И тут появляется какой-то светловолосый паренек с хитрым лицом и сначала открывает мне дверь, затем вручает мне мое оружие, а потом уж, проведя мимо совершенно пьяных стражей, спрашивает, не могу ли я помочь. Я — вооружён, в отличие от него, вокруг — ни души, и никаких причин полагать это ловушкой. Вся помощь, которая от меня требовалась, это вывести из страны, при условии, что из замка нас, по словам Ликта, выведет какая-то девушка. Я согласился. Выход из замка мне был весьма кстати, учитывая, что помешать вызову Реды я уже не сумел. Пытаться уничтожить её в замке, который она знает, как Наама — леса [Наама — богиня полодородия, в том числе лесов], а я знаю лишь по старым схемам, не заслуживающим доверия… Я был ещё не настолько раздосадован первой нелепой ошибкой, чтобы сразу же добавлять к ней новые. Я счел, что мой новый знакомец хочет просто выпутаться из какой-то любовной истории, раз уж в деле замешана девушка. Ничего удивительного: решили двое молодых и неосмотрительных ребят бежать навстречу Эиле [здесь — романтической влюбленности]. Но когда Ликт привел меня в чёрно-серебряную комнату… Где в кресле, удобно устроившись, дремала… Реда!.. Я не был удивлен, клянусь пятью стихиями, я был ошарашен! И ничего, кроме словесной перепалки, не предпринимал, пока она утверждала, что это лишь внешнее сходство, и что Шегдар все перепутал, а она тут ни при чём и хочет домой. Но она открыла потайной ход из чёрно-серебряной комнаты. И она уже тогда нашла и Олинду, и меч.— Во имя Тиарсе, была ли она уже тогда настолько сильна, что ты не счёл разумным…
Раир покачал головой. Подумав, уточнил:
— Я полагаю, что нет. Я бы одолел её, но… Тебе не доводилось смотреть магическим зрением на двух человек, стоящих один за другим? Когда я глядел на неё, эффект получался сходный. Словно два сознания, накладывающихся одно на другое…Так и оказалось позже, — добавил Раир, помолчав. — Шегдар вызвал девочку, в которую вселил память Реды. Он хотел пробудить её память, но не успел: девочка сбежала.
— Ты говоришь, она уже нашла медальон и меч, и она сумела отыскать потайной ход. Следовательно, что-то она вспомнила и сама.
— Верно. Кое-что она помнила. Но смутно. И сама она не понимала, в чем дело. Я разобрался прежде неё.
— Но почему, мой принц, ты не избавился от неё прежде, чем Реда возродилась окончательно?
Раир не отвечал, глядя в окно.
— Ачаро [ученик, ал.]!
Он не повернул головы, ловя лицом морозный сквозняк, сочившийся из-за занавеси на окошке.
— Что тебе помешало?
Раир обернулся, отпуская занавесь, усмехнулся, а потом вздохнул.
— Сначала я сомневался. Она не была вполне Реда. Лишь испуганная девчонка, одна в чужом мире, умная, но наивная и сущая дикарка во всём, что касается этикета. Нахальная, легкомысленная и острая на язык. Пешка в магических планах Шегдара. Я просто пожалел её. И я подумал: а возможно, волею Вечных, Реда не проснется. Или есть способ уничтожить одно сознание, не задевая другое. К тому же, я отвечал за неё, раз уж нам довелось путешествовать вместе.
Лаолиец снова замолчал, устроив локоть на ручку сиденья, положив подбородок на кулак и глядя в окно.
— Раир, чем больше ты молчишь, тем более я опасаюсь: уж не правдивы ли слухи о ведьме и Лаолийце.
— Я не вполне достоверно знаю, о чём говорят слухи, — усмехнулся Раир, не меняя позы. — Но догадываюсь. Да, а затем… Затем я не смог убить её, потому что… — он повернулся к Заноте. — Я её полюбил. Совершенно недостойный лаолийского принца поступок, не так ли, Мастер?
Раир снова замолчал, и, судя по его лицу, принца до крайности заинтересовал бархат противоположного сиденья. Вновь он заговорил, также не отрываясь от этого зрелища. Глухо заговорил.