Идеалист
Шрифт:
В Киеве я не был уже года два. Не возникало особенной надобности. Мать с отцом приезжают в гости сами. Останавливаются у меня: девяностометровая квартира на Профсоюзной улице, которую мне помогли приобрести в издательстве, вполне это позволяет.
Со Стасом общаемся крайне редко. Его небольшой бизнес постоянно претерпевает какие-то геморрои, его лотки с побрякушками отовсюду выдавливаются, а их места занимают другие, так что забот у него и без меня хватает. В Москву он не наведывается; иногда глубокими ночами его имя зеленым светом всплывает в скайпе, и тогда мы имеем
Дверь кабинета без стука открылась, бесцеремонно ввалился Ренат. Он уже не первый год работает у меня руководителем хозчасти. Ему нравится: делать ни хрена не надо, всю работу выполняют менеджеры, а зарабатывает он намного больше, чем когда-то в своих ларьках.
– Читал уже? – ехидно ухмыляясь, он швырнул на стол свежий номер нашей газеты. – Твои хохлы совсем охренели. Так они скоро и Кутузову звание героя Украины присвоят. За поджог Москвы в 1812 году.
– Ты забыл, – я снова поморщился, – что этот номер я подписывал в печать собственноручно. Как думаешь, читал я его?
– Этот ваш Ющенко какой-то серийный онанист. Надо же додуматься – Бандере героя дать!
– Да какой он мой-то? Это ты Стасу можешь рассказать. Это же он за него горло на Майдане рвал... Слышь, Ренат, да чего ты жопой своей на стол мне прыгаешь? Охренел, что ли? Ну-ка, слезь, – я обеими руками столкнул ржущую тушу на пол. – Хоть дверь бы прикрыл, а то секретарша, наверное, думает, что мы с тобой любовники. Ведешь себя, как у телки какой, ну! Уволю на хрен!
– Ути-пути, – Ренат, улыбаясь, отряхнулся, закрыл дверь кабинета, прошел к шкафу и открыл мини-бар. – Извини. Я все никак не могу привыкнуть, что ты мой начальник. Вздрогнем?
– Нет, спасибо. Ты же знаешь, что я на работе не пью. Ты куда провалился аж на три дня? И чего рожа такая опухшая? Бухал?
– Ну, – почесал переносицу Ренат, – с девушкой в Интернете познакомился. Приехал к ней в гости. А потом это... в телефоне села батарейка. И так три дня. Ну, чего ты до меня докопался, Илюх?
– А как же работа?
– Обижаешь, начальник. Не такой уж я и раздолбай. У меня все под контролем и делегировано как надо. Что мне теперь, к телке не отъехать?
– Все экспериментируешь? Сколько уже по телкам-то можно шляться?
– Я буду экспериментировать столько раз, сколько нужно, – отрезал он. – Имею право. Мне ж с ней жить потом. Вдруг она мне не подходит?
– А зачем так набухиваться?
– Э-э... ну, как тебе сказать. В трезвом виде я могу спать только с одной женщиной.
– Это с кем же? – изумился я.
– С женой. Бывшей, – уточнил он и отвел взгляд.
– Как все запущено-то, – я сосредоточенно вертел пальцами ручку. – И сколько это будет продолжаться? Ты ж развелся с ней хрен знает когда.
– Да не знаю, – хмыкнул он. – Как-то ни у нее не складывается, ни у меня. У нее там, конечно, какие-то мудаки ненадолго всплывают, потом рассасываются...
– Мудаки? – я внимательно взглянул ему в глаза.
– Ну, – он поежился. – Не мудаки, конечно. Нормальные
ребята. Не лохушка же она, чтоб с уебками всякими... Ну, и у меня тоже типа того. К тому же у нее маленькая зарплата. Куда с филфаком-то без связей? Родичи ее номенклатурные протухли уже давно, одно название осталось. Времена-то другие.– Помогаешь, что ли? Просит?
– А кто ж ей поможет? Нет, не просит. И не попросит. Гордая. Да и не берет еще, чуть ли не хитростью вкручивать приходится. – Ренат нехарактерно мялся. – Сидим, вот, в кафе, а у нее, скажем, сапоги... потертые. Прячет под юбкой, конечно, стесняется, но я ж не слепой. И как мне на это смотреть? У меня аж сердце щемит.
– Тебя что, правда это парит?
– Охренел, что ли? – взвился он. – Еще как парит. Я ж ее люблю, как не крути.
– Денег, стало быть, заносишь?
– Бывает.
– А может, тебе к ней вернуться? Или она не хочет?
– Не, – отстранился Ренат, – не, не хочу. У нее что-то с головой случилось, как мне кажется.
– Как это?
– Ну, знаешь, накатывает на меня, чего скрывать. Звоню ей, смс иногда пишу по ночам. Даже вернуться прошу, бывает...
Он задумчиво снял очки, протер их вытянутым из-под свитера подолом футболки.
– Ну, это нормально. Кто ж по пьяни ни разу бывшим не звонил?
– Ну, так-то оно да... Просто у нее реакция на это какая-то нездоровая. Говорит, что ее пугает и вообще жутко бесит, что я перед ней, типа, прогибаюсь. Дура, в общем. Да для вменяемой женщины, если перед ней дал слабину нормальный мужик, это для нее комплимент! А не повод для третирований. Я-то ведь, сам знаешь, не слабак далеко, не тюфяк и не нытик. А эта, – он махнул рукой. – Хрен с ней. Само разрулится.
– А жалеть не будешь? Ну, типа, что мог все вернуть и упустил момент? Никогда не бывало такого ощущения, что стоишь на берегу с билетом в кармане, а твой пароход – вон он, уплывает? И злость такая, и обида, сразу все вместе...
– Я понимаю, – Ренат пришел в себя и иронично улыбнулся. – Бывало, конечно же. Но самое смешное, что то, что ты считаешь своим уплывшим пароходом, через несколько лет обнаруживается в виде развалившейся посудины, гниющей где-то на шельфе.
– Философ. А цветы ты ей когда в последний раз дарил? Подарки какие-нибудь?
– Я не люблю дарить ей подарки. Она их как должное воспринимает. А не как подарки. Это отшибает всякое желание их дарить. Давай сменим тему, ну ее к черту. Ты зачем в Киев-то?
– Да там геморрой небольшой в тамошнем филиале. Скандал какой-то со взятками возник перед выборами, разрулить надо, ну, внутреннее дело, короче, не могу тебе рассказать.
В дверь постучали. Вошла секретарь Катя.
– Илья Ильич, билеты вот ваши.
– Спасибо, Катя.
– На здоровье. Может, кофе?
– Благодарю вас, не надо.
– Шикарная у тебя тут телка, – плотоядно потер руки Ренат, когда она скрылась за дверью. – А чего ты с ней на вы-то?
– Отстань, – я сложил ноутбук, убрал в портфель. – И прекрати подкатывать к ней яйца, она уже жаловалась. Катя замужем, к тому же тебе не даст по-любому, она лысых не любит.