Чтение онлайн

– Заметь, ты сама это предложила – я тебя за язык не тянул, - со свистом выдыхает Вэйр.

Быстро переодевшись в свободную рубаху и коротенькие штаны, я спрыгиваю с подоконника на влажную от росы траву, падаю животом на дракона, обвивая руками могучую шею. Любуюсь: в свистопляске лунных бликов чешуя этого необыкновенного существа переливается всеми цветами радуги. Он видит мое восхищенное выражение лица и довольно вымуркивает:

– Нравлюсь? Ты тоже прекрасна, моя девочка! Тебе говорили, что ты красива, моя Феечка?

Он резко без предупреждения взмывает вверх, кивком перекидывая меня на спину. Его крылья, как паруса корвета, расправляются в потоках ночного воздуха – великолепное

зрелище!

Мы летим на небольшое озерцо за околицей. Лягушатником его прозвали из-за бодрого пения лягушек в вечерних и предутренних сумерках и из-за малышни, которая целое лето часами хлюпается в воде у берега. С ранней весны и до поздней осени местная детвора проводит в Лягушатнике свое свободное время: ловит ляпий, купается, гоняет на сёрфах, когда дуют межсезонные ветра, катается на лодках и просто играет, носясь по песчаному берегу и прячась в высоченной траве от родительских глаз.

Садимся на берегу, возле зарослей рогоза. Тихо. Иногда раздается негромкий плеск шлепающих хвостами по озерной глади ляпий. Прислушиваюсь к этой исцеляющей и наполняющей природными силами тишине. А потом с разбегу кидаюсь в остывающую от дневной жары воду, распугивая местных головоногих. Дракон бесшумно проскальзывает мимо. Я даже не слышала, как он вошел в воду!

Сначала я по-честному пыталась поймать хоть одну рыбину. Потом поняла, что соревноваться в ловкости с тем, кто сам себя чувствует как рыба в воде, бесполезно. Вэйр уже давно слопал не одну ляпию. И я просто медленно плыву, наслаждаясь окружающей обстановкой и ощущениями тела. Проносясь мимо, дракон выхрюкнул фонтан воды в мою сторону и спросил, где же так клятвенно с моей стороны обещанные ляпии?

– Ты же уже наелся, я ведь вижу! Они не хотят ловиться, как я ни уговаривала, говорят, что ты – наглая морда, и тебе хватит!

Кончик хвоста чешуйчатого монстра легонько хлопает меня по макушке, отчего я тут же ухожу под воду. Еще бы! Даже небольшой щелчок этого чудовища способен утопить взрослого сильного мужика! Отплевываясь и отфыркиваясь, плыву к берегу. Зябко. Собираю кучку небольших коряжек и сухого рогоза и прошу Вэйра поджечь.

– Не заработала. Где мои обещанные ляпии?

– Я замерзла! У меня одежда мокрая! Ты же не заставишь ребенка расплачиваться соплями за хроническое нежелание ляпий пасть смертью храбрых у тебя в желудке?

– О, великовозрастное дитя! Вот выдаст тебя Дед насильно замуж-жж, будешь знать, как по мирам шш-шастать…

Вэйр разжег небольшой костерок, плюнув пламенеющим комком на собранную мной кучу. Сидя у огня, меня никак не покидало щемящее чувство, будто так безмятежно – это в последний раз, что это ощущение покоя и гармонии с миром со мной больше никогда не случиться! И как бы я ни отмахивалась и ни пыталась переключить свое внимание на какие-нибудь приятные релаксирующие мысли, становилось только тошнее…

Нам пора. Встаю, становлюсь сосредоточенной, собираюсь каждой жилкой, суставчиком, нервом. Волосы разметались мокрыми змейками и теперь нагло пытаются залезть в нос и уши. Быстро их заплетаю, глядя на фыркающего дракона. Снова цепляюсь за шею друга, и он привычным движением закидывает меня на спину.

Скинув меня у дома, Вэйр сделал почетный круг над крышей и, махнув на прощание хвостом, канул в ползущую на горизонте тучу. Кажется, даже рассвет сегодня какой-то мрачноватый. Я села на крыльце. Нахохлилась, как курица на насесте. В дом идти не хотелось. Ощущение тревоги и неясной тоски никак не покидало. Дом, мое гнездо, мое надежное укрытие и отдохновение от бесконечных скитаний, который я сама себе выбирала с такой любовью и тщательностью, словно отталкивал меня, усиливая

состояние сиротства и покинутости.

Ну, это никуда не годится! Что за глупости – бояться собственного жилья, проверенного магией и мной лично заговоренного на радость и удовольствие проживания в нем! Схватившись за дверную ручку с намерением войти, я вдруг подумала: «А не пойти ли мне к Деду? Вот, кто точно разгонит мою тоску и обнадежит! Уж он-то обязательно что-нибудь подскажет».

Чтобы больше не колебаться, как поступить, я стремительно понеслась через кусты в ближайший проулок. Дед жил от меня в двадцати минутах пешего ходу, так что домчалась я до него моментально. В окне библиотеки горел свет. За открытой настежь створкой торчала лохматая голова. Я остановилась: а ничего, что только начало светать и даже птицы лишь кое-где неуверенно подают голоса? Ну, я не сплю – понятно, а он-то?

– И тебе доброго утра! – услышала я до боли родной голос. – Ты прячешься что ли? Подглядываешь или подслушиваешь? И что тебя в такую рань пригнало, душа моя? Не иначе как угры отобрали, наконец, у тебя твой катафалк. Заходи, что стоишь? Дверь не заперта.

Шлепая босыми ногами по темному коридору, ощущаю едва уловимый запах прелых лесных трав, видимо, Дед делает лекарственные заготовки. Вхожу в библиотеку. На письменном столе, за которым Дед сидит, аккуратно разложены какие-то древние фолианты, настолько древние, что кажется – дунь и они рассыпятся в прах. Он смотрит на меня поверх очков, сдвинутых на край носа, вопрошающе-удивленно и молчит.

Дедом его можно назвать лишь формально: ему сорок с небольшим, невысокого роста, глаза острые как бритва, взгляд проницательный, цепкий, но выражение лица почти всегда добродушное. Он – глава Семьи Целителей. На Койе принято жить Семьями или Родами, но это не значит, что в них - все родственники. Семьи собираются по талантам и способностям, которые даются человеку по праву рождения. Деда зовут Эол. Он главой Семьи стал совсем недавно. Старейший Нэор покинул этот мир пять месяцев назад, назвав Эола своим приемником. Это была тяжелая утрата для Целителей. И дело даже не в силе и мудрости Старейшего, это была сама Любовь и Всепроникающее Исцеляющее Сострадание ко всему живому на Койе. В самых тяжелых случаях именно Нэор принимал на себя боль и страдания пациента, решение о спасении и стоял перед Высшими Иерархиями Духов, когда дело касалось жизни и смерти. Эолу только предстояло пройти этот долгий и непростой Путь.

А Дедом я его назвала как-то в запале, когда мне в очередной раз делали «вливания» по поводу моего «вечного отсутствия, когда я срочно нужна, шастанья по мирам и попадания в несусветные передряги».

Наконец, затянувшаяся пауза нарушается:

– Что, ранняя пташка, не спится тебе? Или опять что натворила? Судя по твоим волосам, где-то на воде была?

– Дед, можешь со мной поговорить? Ответь мне, пожалуйста, на один каверзный вопрос.

Представь, что ты попал в такую глухомань, почти в задницу угра...

– Тэя, сколько можно тебя учить, чтобы ты вела себя, как подобает девушке? Ну, скажи, откуда в тебе это дурнословие берется? Почему ты все время болтаешься невесть где, попадаешь в какие-то истории! Тебе платья надо носить, парнями интересоваться, красоту наводить, на посиделки или, как там у вас, тусовки, кажется …

– Дед, хватит, а? Я наперед знаю, что ты сейчас скажешь. Давай сегодня пропустим эту занимательную часть про то, какая я девушка! Ну, правда, надоело одно и то же слушать! Для пользы дела лучше бы заклинание какое-нибудь для моих волос придумал, стыдно же на люди показываться с такой шаловливой шевелюрой, вечно в самый неподходящий момент куда-нибудь лезет… Давай лучше ты на мой вопрос ответишь, хорошо?