Чтение онлайн

И в эти же дни вышеупомянутого года 18 наемников из тех, что, служили в Джессо, решили ограбить братьев-миноритов, проживающих в обители в Монтефальконе [2626] . Когда об этом стало известно господину Якопино Панчери и Бонифачо да Каносса, брату аббата монастыря святого Проспера [2627] в Реджо, они угрозами и страхом удержали их от нападения. И таким образом те оставили свое безумие [2628] .

Также в эти дни вышеупомянутого года болонские пополаны издали жестокие статуты против своих рыцарей и против всех нобилей своего города. В них предписывалось, чтобы имущество того из рыцарей или нобилей, кто нанесет ущерб кому-либо из любого сообщества пополанов, подвергалось уничтожению, будь то в деревне или в городе, в доме или в полях и садах, так чтобы от всего его добра не оставалось и камешка. И в первую очередь этому проклятью подверглись сыновья господина Николо деи Баццелери, которых народ совсем разорил [2629] . Вот почему из-за ярости разгневанного народа болонские рыцари теперь боятся жить в городе и по обычаю французов живут в своих сельских имениях. А потому пополаны, живущие в городе, по обычаю тех же французов, могут вполне справедливо называться горожанами [2630] .

Но пополанам следует бояться гнева Господня, ибо они поступают вопреки Писанию, гласящему, Лев 19, 15, 18: «По правде суди ближнего твоего. ... Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего». Пополаны и мужланы суть те, которые приводят мир в беспорядок, а рыцари и нобили сохраняют его. Посему Патеккьо в «Книге досад» сказал:

[Отвратительно] и когда из грязи выходят в князи.

Поэт хочет сказать, что отвратительно, /f. 488c/ когда то, что должно быть внизу, лезет наверх. Господь грозно напоминает, что это бывает из-за прегрешений, Втор 28, 43–44: «Пришелец, который среди тебя, будет возвышаться над тобою выше и выше, а ты опускаться будешь ниже и ниже; ... он будет главою, а ты будешь хвостом». Но следует опасаться, как бы впоследствии не получилось наоборот, ибо:

Вспомни случай у кремонских мясников, один из которых имел большую собаку, терпеливо сносившую многочисленные неприятности от маленькой собачонки другого мясника. Но поскольку собачонка не прекращала своих выходок, то большая собака, сильно раздраженная ею, вынуждена была в конце концов утопить ее в реке По. Так и в этом мире много таких людей, которым, живи они мирно, никто не причинил бы вреда. Об этом говорит сын Сирахов, 7, 1, 3: «Не делай зла, и тебя не постигнет зло. ... Не сей на бороздах неправды, и не будешь в семь раз более пожинать с них». Но достаточно сказано на эту тему, вернемся к рассказу о реджийцах.

В эти же дни вышеупомянутого года, то есть в лето Господне 1287, люди из Джессо были вынуждены запереться в Рокетте от преследования врагов. Но тут вскоре подошли реджийцы со своими друзьями и осаждали их около 15 дней [2632] .

И вот прибыли посланцы из Болоньи и Пармы, чтобы заключить мир [2633] между осаждающими из Реджо и осажденными в Рокетте людьми из Джессо. И под предлогом заключения мира осада была снята, осажденные вышли из Рокетты, но мир не /f. 488d/ был заключен. И люди из Джессо сделали реджийцам много зла: они грабили и разрушали деревни в Реджийском епископстве, захватывали людей и подвергали их различным мыслимым и немыслимым пыткам, чтобы получить от них выкуп. А творили такие дела и бергамцы, и миланцы, и наемники из Лигурии, которых люди из Джессо набрали за плату. О них можно сказать словами Иеремии, 6, 23 и 50, 42: «Они жестоки и немилосерды».

И действительно, однажды они схватили одного очень бедного человека, который никогда не причинял им вреда, более того, он мог бы им угодить, если бы у него что-нибудь было; наемники его связали, привели в Джессо и сказали ему: «Выкладывай выкуп за себя!» А это означало: «Объяви, сколько ты можешь нам дать». Когда же он ответил, что у него ничего нет, они тотчас ударили его в челюсть тяжеленным камнем, и от этого единственного удара у него изо рта выпало шесть зубов, а седьмой еле держался. И так они поступали со многими другими. Иным они помещали голову в тиски и с силой стягивали их до тех пор, пока у тех глаза не вылезали из орбит и не оказывались на щеках. Иным они обвязывали веревкой большой палец правой или левой руки и подвешивали на нем все тело, А некоторых подвешивали даже за половые органы. Иные висели только на мизинце ноги. Некоторым связывали руки за спиной и заставляли их сидеть, а под ноги /f. 489a/ ставили горшок с раскаленными углями, которые они раздували кузнечным мехом. Некоторым тонкой веревкой привязывали большой палец правой ноги к зубу и чем-нибудь острым кололи их в спину, так что те сами себе вырывали зубы. Другим привязывали руки к щиколоткам, как это делают с ягнятами, когда несут их на заклание, то есть на бойню, и они висели в таком виде на шесте целый день без пищи и питья. У иных жестким куском дерева скребли и терли голени до тех пор, пока не обнажалась кость. И зрелище это вызывало жалость и великое сострадание. И когда старейшины из Джессо порицали наемников за то, что они применяют такие страшные пытки к христианам, те возмущались и требовали, чтобы они ушли, раз не выдерживают такого. И потому старейшины под давлением необходимости позволяли делать это, хотели они того или нет.

Наемники придумали и применяли множество других пыток, которые кратко и не опишешь. Да и это было описано лишь ради того, чтобы знать, что иные люди более жестоки, чем звери. И поистине заслуженно и справедливо, чтобы подобных людей бесы подвергали пыткам в аду, как описано у Исаии, 5, 14: «За то преисподняя расширилась и без меры раскрыла пасть свою: и сойдет туда слава их и богатство их, и шум их». И еще говорит Господь, Мф 25, 41: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его», за то, что вы не только не творили дела сострадания, но, более того, применяли пытки, подобные диавольским. Об этом говорит Иов, 24, 12: «В городе люди /f. 489b/ стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не позволяет уйти неотмщенными» [2634] . Посему Господь вопрошает, Иер 9, 9: «Неужели Я не накажу их за это?» Конечно, накажет, ибо Бог отмщения – Господь [2635] . Поэтому сказано, Иов 4, 8–9: «Как я видал, то оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его; от дуновения Божия погибают и от духа гнева Его исчезают».

А вышеупомянутые люди из Джессо вошли в Рокетту в августовские календы [1 августа], то есть в день святого Петра в оковах, и находились там до дня святых мучеников Ипполита и Кассиана [13 августа], в каковой день они и вышли оттуда. И поведал мне некий юноша, бывший с ними все это время, что в Рокетте было 300 человек и 240 коней. А снаружи было три тысячи осаждавших, считая реджийцев и их друзей, и они были расставлены повсюду в горах вокруг Рокетты и распределены по разным стоянкам и отрядам. И если бы реджийцы захватили осажденных (а они могли это сделать, но пармцы и болонцы, вступившие в переговоры о мире, помешали им), то, несомненно, война между ними была бы закончена, ибо все главные их враги были заперты в Рокетте. К тому же у осаждавших были баллисты и тараны, удары которых осажденные в Рокетте не смогли бы выдержать. А Рокетта находится в миле [2636] от Сассуоло и в десяти милях от города Реджо. Местность эта представляет собой долину, окруженную горами; в середине этой долины возвышается холм, на котором и построена эта Рокетта.

Рокетта имеет еще и другое название – Тиниберга, и вот почему. Некие люди из Бергамо, из числа важных лиц /f. 489c/ своего города, из-за совершенного ими убийства были изгнаны и отправлены в вечную ссылку без надежды вернуться когда-нибудь в свой город. И когда они явились в Реджо, то попросили реджийскую коммуну выделить им место для безопасного проживания. И реджийцы предоставили им такую милость и предложили обойти все их епископство, и построить укрепление, и жить там, где они найдут не занятое никем и удобное для них место. И таким образом они построили Рокетту, назвав ее Тинибергой. А теперь она принадлежала [2637] господину Бернардо да Джессо.