Хранительница
Шрифт:
– Ты вернул меня из небытия, чтобы собственноручно убить?
– тихо спросила она.
– Ты хочешь мне отомстить за пять веков, проведённых в каменном плену? Я тебя понимаю и не стану тебе мешать...
Шакринн быстро подошёл к Марите и, словно не веря в то, что любимая перед ним, живая и тёплая, дрожащими пальцами провёл по её щеке:
– Девочка, ты удержала меня от самого опрометчивого поступка в жизни, - тихо сказал он.
– Я искал Сэлимер, чтобы вернуть тебя, глупая! Знал, что должно получиться, но так боялся, что ничего не выйдет!
– быстро добавил он и жадно
Через несколько долгих и сладких минут чернокнижница мягко отстранилась:
– Погоди, я сейчас, - прошептала она и направилась к замершим неподалёку Хранителям, которые наконец-то немного пришли в себя и встали с песка.
От той женщины неопределённого возраста, которую видела Софья во снах, не осталось и следа. Теперь Марита была на вид младше Сони, в её гибких, лёгких, порывистых движениях сквозил аромат юности, а по плечам рассыпались густые светло-русые волосы. Лишь взгляд красивых серых глаз остался прежним: в нём читались сила, воля и превосходство.
– Мир вам! Отдай то, что принадлежит мне, - чернокнижница не разомкнула губ, эти слова возникли у Софьи в сознании. Девушка быстро сорвала с руки золотой перстень и протянула его Марите.
Надев кольцо на палец, та повернулась и побежала к Шакринну. "Спасибо", - тихо, как отголосок, прошелестело в сознании Сони.
– Пойдём!
– Андре потянул Софью за руку, но она всё ещё не могла оторвать свой взгляд от этой невероятной встречи двух влюблённых, не видевших друг друга пять веков. А Марита и Шакринн пропускали сквозь пальцы волосы друг друга и вспоминали вкус горячих поцелуев.
– Идём, - Соня нехотя оторвалась от созерцания влюблённой пары, и они с Андре медленно пошли прочь...
– Пошли!
– Шакринн, схватив Мариту за руку, властно потянул девушку за собой.
– Интересно, а Розан тебя узнает?
– Постой!
– Марита подошла к распростёртым на песке мёртвым телам и по очереди ударила в них искрящимся синим лучом. Спустя несколько минут на песке остались две кучки пепла - судмедэкспертам тут делать было нечего.
...Несмотря на бессонную ночь, Марита и Шакринн выехали рано, едва забрезжил рассвет, и к полудню были уже далеко от Мюнхена. Раскалённый солнечный шар выкатился высоко в безоблачное небо, лёгкий ветерок стих, будто уснул. Спасаясь от ужасной жары, чернокнижница сбросила кожаные сапоги и теперь восседала на лошади босой. Шакринн и Марита держали путь к Альпийским горам, дорога шла через огромный луг, сплошь усыпанный застенчивыми ромашками и нежными, душистыми маргаритками.
– Подожди, я сейчас!
– Шакринн загадочно улыбнулся и, натянув поводья, спрыгнул с лошади.
Девушка наблюдала, как чернокнижник собирает нежные, душистые ромашки, и её сердце вдруг резанула сильная, саднящая, острая боль. Она вспомнила их неказистый кособокий домик, такой дорогой её сердцу, и крохотную комнатку с огромным столом, на котором постоянно, с конца мая по начало октября, стояли свежие ромашки - её любимые цветы.
Шакринн подошёл к чернокнижнице с огромным букетом ромашек:
– Надеюсь, ты по-прежнему их любишь?
Марита кивнула, и, схватив цветы, спрятала в них пылающее
лицо, чтобы скрыть слёзы.– Марита, что с тобой?
– Шакринн интуитивно почувствовал её состояние.
Девушка вдохнула сладкий аромат ромашек и повернула к любимому мокрое от слёз лицо:
– Шакринн, прошло много лет... Жизнь так изменилась... На месте нашего дома давно растут высокие травы...
Чернокнижник легко, словно пушинку, снял её с седла, обнял, сцеловал слезинки со щёк, пригладил размётанные ветром пушистые волосы:
– Мы вернёмся в наше ущелье, построим маленький домик. У меня есть немного здешних денег, должно хватить... И будем жить как раньше. Марита, люди ничуть не изменились за эти пять веков. Они, как и раньше, хотят денег и власти, хотят любить и быть любимыми... Мы будем варить приворотные зелья и продавать их. Разбогатеем!.. У тебя будут самые красивые платья и всё лучшее, что есть в этом подлунном мире, обещаю!
Чернокнижница рассмеялась легко и беззаботно, как ребёнок:
– Мне не нужны красивые платья, не нужны золотые кольца, сапфир и жемчуга. Я лишь хочу каждый вечер засыпать рядом с тобой и каждое утро просыпаться с тобою рядом. А приворотные зелья мы, конечно, будем варить. Я так соскучилась по нашим душистым альпийским травам, по раздолью, по крутым горным вершинам, по обжигающему холоду горной речки, по пьянящему альпийскому воздуху!
Расцеловав любимую, Шакринн снова посадил Мариту в седло и, вскочив на лошадь, едва удержался, чтобы не пустить её в галоп. Им не терпелось добраться до родного ущелья.
***
Соня Рябинина приехала в мюнхенский аэропорт заранее, за три часа до вылета. Она сожгла за собой все мосты, оставив краткую сухую записку Андре и сообщив в ней, что улетает. Умом Софья прекрасно понимала, что у них с Андре нет будущего: у неё, простой медсестры из далёкой Сибири, и у него - богатого и успешного юриста, живущего в центре Парижа, потомка знатных русских аристократов. А сердце рыдало и властно диктовало иное...
– Ну, Рябинушка, такого подлого бегства я от тебя не ожидал!
– вдруг раздался у неё над ухом знакомый голос.
Софья вздрогнула и резко обернулась. Слегка запыхавшийся Андре с укором смотрел на неё.
– Мне нужно лететь домой, - растерянно пролепетала девушка.
– Конечно, мы осенью полетим в Екатеринбург - должен же я познакомиться с твоей семьёй, - ответил Глинский.
– Но сначала слетаем на несколько месяцев в Париж - у меня есть там пару неотложных дел, да и Эйфелеву башню с Лувром надо тебе показать.
Софья пристально вглядывалась в смеющиеся голубые глаза, пытаясь понять, шутит ли Андре или говорит серьёзно. Наконец, поняв, что её не разыгрывают, Софья кивнула и молча уткнулась лицом в плечо Андре. Парень поцеловал её в волосы, затем одной рукой подхватил лёгкую сумку девушки, а другой обнял Соню и повёл её к выходу из аэропорта.