Хранительница кристалла 1.Братья

Глава 1. Брат Харчевня была темновата и дымновата, но по нынешней жаре казалась лучше остальных, потому что располагалась в прохладном каменном подвале. Пышнотелая подавальщица, ловко лавируя между столами и скамейками, смахнула с подноса на стол тарелку с заказанной курицей. Выглядела и пахла зажаренная на вертеле птица вполне прилично. В незнакомых местах Тэйнен всегда заказывала такую курицу. Во-первых, чтобы не сомневаться в происхождении мяса, а во-вторых, потому что ее трудно испортить даже очень бездарному повару. Охотница надкусила крылышко, поглядывая на дверь. Роан запаздывал, что для него было необычно, но, в сущности, вполне объяснимо. Из-за многочисленных лесных пожаров ему наверняка пришлось добираться окольными путями, поэтому охотница особо не волновалась. На ней была темная куртка, прошитая войлоком, и толстые мешковатые штаны. Вся эта одежда надежно скрадывала фигуру, а лицо пряталось под накладными усами и бородой. Никто не догадается, что под этим скрывается женщина. Единственным, что могло ее выдать, и порой выдавало, был голос, поэтому общаться Тэйнен старалась по большей части жестами. А ведь когда-то она предпочитала облегающую кожаную одежду, тонкие, полупрозрачные рубашки и длинные

косы, уложенные вокруг головы в замысловатые фигуры. Мужчины оборачивались, чтобы посмотреть ей вслед и восхищенно присвистнуть. Сейчас они разве что посмеивались вдогонку худосочному мужичонке. Но лучше уж изображать из себя плюгавенькую личность мужского пола, тайком вздыхая по роскошным своим волосам, грубо обкорнанным прямо ножом, чем полоть монастырские грядки или безвылазно сидеть на женской половине дома. А с тех пор, как охотников объявили вне закона, другого выбора у нее просто не было. Она уже ловила на себе подозрительные взгляды. На "праздношатающихся" полагалось доносить храмовой страже, причем некоторых особо ретивых доносчиков не убеждал даже мешок с нехитрым товарцем, прихваченный ею, чтобы в случае чего выдать себя за спешащего на ярмарку торговца. Тщательной проверки ей, конечно же, не пройти, но отбрехаться, сунув начальнику патруля в руку пару монет, вполне можно. В этом селе Тэйнен надо было встретить Роана, с которым они запланировали поход на старые золотые шахты, ныне заполоненные липунами. Хозяин шахт дал Роану три десятка монет задатка, и обещал добавить три сотни, когда можно будет возобновить добычу золота. Лично Тэй еще собиралась поторговаться – если липунов окажется больше пары десятков, а так оно наверняка и случится, меньше чем за пять сотен лезть туда смысла не будет. А на случай чего придется звать на подмогу кого-то еще, и гонорар возрастет куда значительнее. Они не боялись, что хозяин не заплатит запрошенного. Об охотниках ходили всякие нехорошие слухи, и, в первую очередь, шептались, что они маги, и наслать на человека жуткую порчу им как раз плюнуть. А уж завалить шахту или подпустить туда какую нежить пострашнее липунов и того проще. На самом деле охотников боялась даже храмовая стража, приставленная как раз к делу их истребления. Ведь состояла она по большей части из вчерашних крестьян и горожан, не сумевших отказаться от столь высокой чести, и не умеющих толком пользоваться оружием. Разнять пьяную драку на улице или схватить неопытного вора они еще могли, а вот с мастерами по части убийства нежити, способными в случае чего применить свои навыки и к людям, предпочитали лишний раз не сталкиваться. Когда-то охотники были чем-то вроде особого сословия. Они путешествовали по стране, убивая нежить за плату, хорошо зарабатывали и пользовались уважением простого народа. Были они, как и люди вообще, всякими – попадались и подлецы, и крохоборы, и бессребреники, но и те, и другие и третьи долго не жили. Постепенно сложился целый кодекс правил поведения, мастерство и секреты передавались от учителя к ученикам, но вдруг все закончилось. Судя по всему, Пастырям надоело терпеть то влияние, которое приобрели охотники, а пуще того – то обстоятельство, что денежки крестьян и горожан попадали мимо храмов в их карманы. И вот два года назад храмовники решили, что все охотники являются еретиками, демонопоклонниками и подлежат уничтожению. Впрочем, чтобы не вызывать открытого конфликта, сразу же оговорили возможность, цену и условия покаяния. Для начала охотник должен был отказаться от своего ремесла и выплатить храму сто монет "покаянных". После этого мужчинам следовало вступить в одну из гильдий, обзаведясь таким образом "достойной профессией", а женщинам предписывалось выйти замуж или стать помощницами при монастыре. Тех, кто не принял столь "заманчивое" предложение, а таковых, к слову, оказалось подавляющее большинство, объявили вне закона. Всякий встретивший охотника или знающий, где он скрывается, должен был донести об этом храмовым стражам. Те, кто скрывал местонахождение охотников, или, пуще того, нанимал их, карались смертью. Теперь всю нежить полагалось гонять молитвами и освященными благовониями. На деле же месяц хождения храмовников кругами вокруг шахт поголовье липунов не сократил ни на штуку, скорее уж наоборот увеличил, вот хозяин и пошел на запретное. Нет, потом он, конечно же, позовет храмовников опять, и будет долго бить поклоны и сыпать щедрыми дарами на храмовый поднос в благодарность за избавление от напасти. А охотники к тому времени будут уже далеко, в одной из своих лесных сторожек, готовить новое снаряжение, и, если не повезет, лечить раны. Так что никуда охотники не исчезли. Просто гонорары их возросли, да работа стала еще опаснее. Потому что единственной действенной мерой, предпринятой Пастырями против них, стал "запрет на праздношатание". Теперь каждый, кто покидал свой город или село, должен был иметь при себе документ с храмовой печатью, в котором указывалось, кто он, откуда, куда направляется и с какой целью. И если мужчина еще мог как-то раздобыть или подделать эту бумагу, то женщинам пришлось и вовсе туго. Им Пастыри запретили покидать дом отца, брата или мужа, или же монастырь, а путешествовать они могли только по особому разрешению и в закрытой повозке. Естественно, тоже не в одиночестве. Народ, конечно, негодовал, обнаружив, что теперь женщине нельзя и на базар выйти без мужа, причем больше всех возмущались как раз мужья, но перечить никто не посмел. Кто ж будет перечить, когда с недовольными в любой момент может разобраться гвардия, даже если их будет целый город. Да и защитников у нового порядка отыскалось немало. Поэтому-то Тэйнен пришлось рядиться мужчиной и подделывать бумаги, чтобы добраться до места будущей работы. На проселочных дорогах в глуши все это отлично срабатывало, стража была из малограмотных крестьян, смутно представляющих себе храмовую печать. Но испытывать судьбу, идя через Астенед, где какой-нибудь излишне внимательный страж мог и разобрать в ее бумаге подделку, она не хотела, поэтому и ждала Роана, чтобы с ним вместе пробраться через лес в обход города. Идти в обход одной было бы решением еще менее разумным, чем соваться в город. Через Астенед пути до винаранского тракта двое суток, а лесом хоть и ближе, но через буреломы и болота может выйти и все трое суток, а значит, две-три, если не больше, ночи в лесу. Где может водиться любая нежить, даже такая, с которой и вдвоем-то можно не справиться. Обглодав последнюю косточку и бросив ее в тарелку к остальным, девушка окончательно заскучала. Задерживаться долго на одном месте было для нее опасно, идти дальше некуда, следующей остановкой на тракте был уже Астенед. Оставаться на постоялом дворе на вторую ночь тоже выходило рискованно, хозяин мог заинтересоваться, чего это торговец, идущий на ярмарку, так долго торчит на постоялом дворе в нескольких часах пути от города. Да мало ли что. К тому же, деньги подходили к концу. Что ж, если завтра до обеда Роан не появится, ей придется или все-таки топать в Астенед, продавать прихваченный с собой хлам ради храмовой отметки, или идти через лес одной. Оба варианта выглядели примерно одинаково опасно. Но почему же Роан не прислал вестника, не предупредил ее о задержке? Он определенно жив, иначе она поняла бы это по амулету, но что могло помешать ему сообщить ей новости? Кое-какие слухи об охотниках все же были правдой. Они действительно занимались магией. Очень примитивной, конечно, и почти никто из них не был способен вкладывать в заклятия собственную силу, но амулетами и артефактами пользовались все без исключения, покупая их у торговцев или прямо у магов. Маги стали изгнанниками еще раньше охотников. Собственно, в прежние времена именно они в основном и занимались уничтожением нежити. Они и много чем еще занимались, в старых текстах Тэйнен встречала рассказы о том, что когда-то маги изготавливали и поддерживали светильники для городских улиц, управляли погодой, лечили больных и даже будущее предсказывали. Пока их окончательно не объявили бесовством. Правда, многие (не зря же они предсказаниями увлекались) успели вовремя попрятаться по своим фортам в горах и в глубине лесов. Несколько торговцев продолжали покупать у них амулеты и продавать их охотникам. А некоторые маги сами становились охотниками. Вот как Роан. Свой выбор он объяснял тем, что без исследования нежити и практических навыков создавать новые заклинания невозможно. А он их создавал, наверное. Тэй пару раз довелось увидеть, как от взмаха его руки десяток упырей вспыхивали не хуже пучков сухой травы, после чего добить их мечом было проще простого. Уж

создание вестника-то для мага Роана было делом пары секунд. Тогда почему же не было этого вестника? Сама Тэйнен посылать его боялась, мало ли что, вдруг дело тут в храмовниках, и вдруг среди них найдутся умельцы, которые выследят ее? Рассказывали ей пару таких историй, может, и были то байки, но менее страшно и беспокойно все равно не становилось. Окончательно устав от задымленного подвала, Тэйнен выбралась по крутой скрипучей лестнице на воздух. Дневная жара уже спадала, пора было идти сговариваться с хозяином о местечке на вторую ночь. Внимание трактирщика отвлечь, к счастью, удалось. Пришлось, правда, сочинить нехитрую байку. Толстяк даже посочувствовал мужичку, на чем свет костерящему запившего в Нагавале приятеля, просившего его дождаться, да так и не явившегося. И на голос внимания не обратил. А вот в комнате ее ждал сюрприз. Место у камина, которое она наметила для себя еще вчера, занял какой-то мужчина. Одежда на нем была грязноватая и потертая, но по всему остальному его виду наблюдательная в силу своей профессии Тэйнен сразу поняла, что он не из тех, кто постоянно проводит ночи в общей комнате постоялого двора. А ведь давно уж пошли слухи про агентов, засылаемых храмовниками для выслеживания скрывающихся охотников… Неужели Роан успел ее выдать? С трудом подавив приступ паники, девушка заставила себя рассуждать здраво. Хватать ее посреди постоялого двора агент не станет, побоится схватки и жертв, значит, надо бежать. В лес за ней он не сунется, а там уж как повезет. Потому что даже если крупно не повезет, хуже, чем у храмовников ей все равно не будет. Да и вообще, на должность тайного агента скорее всего подыскали бы кого-нибудь менее подозрительного на вид. Мужчина поднял на нее глаза, ясные и голубые, как у Роана. На мгновение Тэйнен показалось, что это Роан и есть, но иллюзия быстро развеялась. Незнакомец был гораздо моложе, с более светлой кожей и тонкими чертами лица. Хотя сходство при всем при этом было безусловным. Некоторое время они поиграли в гляделки, потом незнакомец тихонько кашлянул. Судя по всему, собирался что-то сказать, но не успел. Наружную дверь, уже запертую на ночь, сотряс богатырский удар, и зычный голос стража потребовал впустить отряд для проведения проверки.

– Бежим, – шепнул незнакомец, легко вскакивая со скамьи, одновременно подхватывая свою сумку, судя по длине, скрывающую в себе меч.

Терять было совершенно нечего. Тэйнен последовала за мужчиной к узкому окошку, выходящему на задний двор, и, подтянувшись на руках, протиснулась на улицу. Под ногами сочно чавкнули помои.

Постоялый двор фасадом выходил на тракт, а задней частью прилегал почти к самому лесу, отгородившись от него высоким, в полтора человеческих роста, забором из вбитых в землю толстых кольев. Пока Тэйнен прикидывала, что ей делать дальше, незнакомец разбежался, подпрыгнул и с легкостью подтянулся, перекинув через ограду одну ногу.

– Давай сюда, я тебя вытяну, – негромко сказал он.

Делать было нечего. Тэй подпрыгнула, ухватившись за протянутую руку, и через пару секунд тоже оседлала забор, не без труда умостившись между заостренными концами кольев.

– Прыгаем, там внизу мягко, листья опавшие.

Он первым подал пример. Охотница немного поколебалась. Оказаться ночью в лесу неизвестно с кем было страшно, даже страшнее, чем одной. А вдруг он храмовник? Или убийца какой-нибудь? Но, судя по крикам позади, стража уже активно интересовалась, куда пропали еще двое гостей, и отступать было поздно. Проверки иначе не избежать, а если выяснится, что она, вдобавок, женщина… Нет, лучше в лес с незнакомцем, так, по крайней мере, они будут один на один, и останется шанс в случае чего отбиться.

Внизу действительно оказалась мягкая подстилка из полусгнившей прошлогодней листвы, Тэйнен даже не отбила себе пятки. Мужчина, дождавшись, когда она поднимется на ноги, уверенно пошел в темноту.

– Здесь нас быстро найдут, – бросил он через плечо. – Надо зайти в лес.

Тэйнен внутренне съежилась от страха, зайдя под кроны вековых деревьев, шелестевших черными в темноте листьями. Если на открытых местах еще не вполне стемнело, то под пологом леса царил кромешный мрак. Тихо шуршали все те же опавшие листья, вроде бы гася звук шагов, но и не позволяя ступать бесшумно. То и дело похрустывали ломающиеся под ногами веточки.

Вокруг была тишина. Плохой знак, очень плохой. Если не слышно ночных зверей и птиц, значит, в лесу полно нежити. И нежить эта уже вышла на ночную охоту, распугав всех и заставив попрятаться. Тэйнен запустила руку в свой заплечный мешок, высвобождая из вороха тряпок меч. Шансов отбиться в темноте в лесу, конечно же, почти никаких, но это не означает, что она хотя бы не попытается.

Незнакомец тоже вытащил меч, прицепил ножны к поясу. Тэйнен предпочитала носить меч за спиной, и по первому, безотчетному движению мужчины поняла, что он придерживается таких же взглядов. Но сейчас оружие вообще, вероятно, следовало бы держать обнаженным.

Некоторое время они молча шли вперед, стараясь ступать как можно бесшумнее. Примерно через поллиги такого путешествия деревья расступились, и беглецы вышли на небольшую полянку, заросшую густой невысокой травой.

– Здесь можно переночевать, – спокойно предложил мужчина. – Идти через лес ночью бессмысленно.

– А куда мы, собственно, идем? – поинтересовалась Тэйнен, стряхивая на землю мешок и разминая плечи.

– Куда вы с Роаном и собирались – на золотые шахты в Ниддар. Не липунов, конечно, гонять, потолковать с хозяином. Кстати, я не представился. Я Криан, младший брат Роана.

– Откуда ты меня знаешь?

– Брат рассказывал.

– А как ты меня нашел? И как понял, что это именно я? – не унималась Тэйнен.

– Я знал, что брат должен был в Тенкме встретиться со своей напарницей Тэйнен, – сказал он. – На постоялом дворе. И вот я приехал на этот самый постоялый двор, где на глаза мне попался некий мелкий торговец, отказывающийся от веселой компании и крепкой выпивки. Я сразу понял, тут что-то нечисто… – он внимательно посмотрел в ее помрачневшее лицо и рассмеялся:

– Нет, у тебя отличная маскировка. Просто я маг, и могу отличить мужчину от женщины в любой одежде.

Тэйнен нервно усмехнулась. Действительно, она могла бы и догадаться, что перед ней Криан, Роан пару раз упоминал о младшем брате, и уж тем более ей следовало догадаться, что Криан тоже маг. С другой стороны, как-то очень все складно выходило, подозрительно складно…

– Хорошо, – сказала она вслух. – Договорились. Идем в Ниддар. А что с Роаном, почему он не пришел?

– Роан пропал, – Криан сразу заметно помрачнел. – Мы должны были связаться с ним, когда он придет в Тамнию, по поводу продажи амулетов и покупки зерна. Но он не послал вестника, и моего не получил. Я надеялся встретить его в Тенкме, думал, что он просто прячется. Но, как видно, дела обстоят гораздо хуже.

– Ты думаешь, – Тэйнен пришлось сделать паузу, чтобы не выдать дрожь в голосе, – что его могли схватить храмовники?

– Думаю, да.

– Наберу хвороста, – бросил он через плечо. – Нужно развести костер.

– Это ризза, – неожиданно сказал Криан. – Следует за нами почти от самого постоялого двора, голодная видно.

Тэйнен похолодела. Встречаться с риззой лицом к лицу ей еще не доводилось, а все рассказы об охоте на этих похожих на гигантских кошек тварей смело можно было относить к числу баек. Потому что все рассказывали, как кто-то убивал риззу, и никто ни разу не рассказал, как убивал ее лично он. Хорошо хоть твари эти были редкостью…

Нежить тем временем окончательно осмелела и вышла на полянку. Ее серо-черная шерсть сливалась с ночной темнотой, бликуя в свете костра, от чего контуры тела твари казались расплывчатыми и переменчивыми. Она сонно потянулась, выпустив и втянув тускло блеснувшие когти. Набрасываться на сидящих у огня людей нежить не спешила. Ждала, наверное, чтобы заметались в панике, оказавшись подальше от пылающих дров.

Ладонь Криана окуталась частой сетью тонких нитей, светящихся бледно-голубым. Чуткие пальцы легкими движениями собирали эти нити в мерцающий клубок. Ризза настрожила уши и внимательно уставилась на вожделенную добычу. Пышные белые усы твари зашевелились с удвоенной энергией. Похоже, Роан говорил правду – нежить обладала способностью чуять магию. Тэйнен внутренне сжалась в комок. Тварь, опустив морду и не отрывая от них взгляда, глухо зарычала. От этого звука девушке стало вдруг ужасно холодно.