Хранитель
Шрифт:
— Боже мой… У нее же раны кровью даже не сочатся. Да они вообще ничем не сочатся…И магии у нее нет, и чужая на нее не действует… — Ирте держась за плечо, пытался предугадать, как и в каком направлении сиганет проклятая зверюга, уже изготовившаяся к прыжку. — Ты кто, мать твою?!
Тварь злобно хрюкнула в ответ.
— Зато у нее есть ноздри! — Лаер с торжеством победителя поглядел на тварь, не обращающую на него никакого внимания.
Животина решила, что пора переходить к активным действиям и с места прыгнула на Ирте, широко раззявив зубастую пасть и издав гортанный рык.
— Как ты можешь отвлекаться
Тварь приземлилась ровнехонько на то место где мгновение назад обитал Рийский, и досадливо щелкнула клыками в направлении улепетывающего Ирте.
— Ноздри, болван! Эта тварюга дышит! Значит ее можно задушить! — Лаер с загоревшимся интересом посмотрел на резво прыгающую за Ирте тварь.
Рийский старательно петлял, обегал вокруг стога, стойла и бочек, но тварь, вошедшая во вкус, преодолевала все препятствия одним мощным прыжком.
— А вдруг они ей для красоты? Такой образине бы не помешало иметь хоть что-нибудь для красоты… — Ирте с опаской оглядывался через плечо, вскочил на дверцу стойла и ухватился за горизонтальную бревенчатую перекладину крыши. Коровы завидев тварь заверещали так, что заглушили все ругательства Рийского, который с трудом, вися на одной руке, пытался забросить ноги на перекладину и подтянуться. Тварюга остановилась подле стойла, зачарованно глядя на болтающиеся конечности Ирте.
— Так что? Как будем ее душить? — Лаер лихорадочно скользил взглядом по помещению, пока не наткнулся на небольшой моток пеньковой веревки висящей на крюке на ближней вертикальной балке.
— Спой ей колыбельную, будем ждать когда она заснет! — Зло бросил Ирте, поджимая ноги, когда тварь взвившись в вертикальном прыжке в опасной близости щелкнула клыками от его филейной части.
Лаер медленно встал, опасаясь что тварь среагирует на резкое движение и окончательно утвердится в симпатиях в пользу Хранителя, к его большому сожалению. Сняв веревку он быстро затянул скользящий узел, и перебросил петлю через крышевую балку, привязав противоположный конец к крюку. Тварь, словно почувствовав неладное стала медленно поворачивать морду к нему.
— Отвлеки ее! — прошипел Лаер, прячась за балку.
— И как ты себе это представляеееее!..
Окончить Ирте не смог. Соскользнул. Ноги не успели взять тонкую опору, и он оседлал перегородку стойла. С размаху.
Мир поплыл. Разорвался. Погас. И вспыхнул. Ноги отнялись, дыхание перехватило, а в голове вертелось лишь одно слово — матерное. Ирте просто рухнул в стойло к коровкам, так и оставшись лежать в позе наездника.
Тварь изрядно озадаченная скрюченным и шипящим мужчиной по ту сторону изгороди, изготовилась к прыжку.
Лаер растянул петлю. Дождался, пока тварюга перемахнет через забор и медленно, смакуя момент, приблизится к Ирте. Наклонится, ощерившись и торжествующе пыхнет на бледного от тошнотворной боли мужчину.
— Да чтоб тебе подавиться, образина!.. — с трудом просипел он.
Тварь удовлетворенно уркнула на это пожелание и наклонилась ближе.
Лаер, дойдя до стойла, набросил петлю твари на голову, тряхнул концом пустив по веревке волну и заставив спасть с морды дальше, где по предположению должна была находиться шея. Тварь, удивленно рыкнув, отпрянула, засучив когтистыми лапками по
морде. Лаер уперевшись ногой в калитку стойла, резко дернул веревку на себя. Тварь, удивленно хрипнув, свалилась на пол. Ирте мстительно пнул ее в морду, и тут же скривился от боли.Лаер, пользуясь тем, что пока тварь удивлена на столько, что не предпринимает попыток насытиться, перекинул свободный конец веревки через крышевую балку. Тварюга стала подниматься, Хранитель присел и резко взвился в прыжке вверх, хватаясь руками за веревку на той высоте которую только смог достать, и поджав ноги решительно вознамерился рухнуть вниз.
Тварь снова хрипнула, и приподнявшись над полом, влекомая удавкой шумно врезалась в перегородку стойла.
Лаер с удивлением понял, что повис на середине, локтя два не доставая до пола. Тварь выступила прекрасным противовесом, приподнявшись на три локтя над полом и издавая странные звуки. Хранитель, повиснув на вытянутых руках, достал мысками ног пола и попытался потянуть веревку на себя. Выходило плохо.
— Она там подыхает хоть? — обреченно спросил Лаер, повернув голову к стойлу.
Ирте открыв дверку из стойла медленно ковылял к Хранителю.
— Давай-ка вместе, — прошептал он, вцепившись в веревку, — Раз-два, взяли!
Лаер одновременно с Ирте оттолкнулся от земли, тварь шумно впечаталась в пол, Ирте пластом рухнул на землю. Тварь выстрелила из-за стойла и клацнув челюстями засучила лапами, замахала хвостом, издавая хрипы.
— Да когда же ты сдохнешь?! — Ирте дернул веревку на себя заставив тварюгу мотаться из стороны в сторону.
У Лаера жгло ладони, однако он сцепив зубы потянул веревку на себя, поднимая тварь выше. Она хрипела, полупридушенно рычала и беспрестанно дергалась. У Лаера ладони уже горели Фесовым пламенем, у Ирте начинали крупно дрожать руки, когда тварь наконец затихла, но не перестала конвульсивно дрожать. Прождав несколько мгновений, мужчины не сговариваясь дернули веревку. Тварь врезалась головой в балку но не издала ни звука. И лишь после этого ее хладный труп тяжело рухнул на пол.
— Сдохла… О Алдор, сдохла, — тяжело дыша проговорил Ирте.
— Что это за дрянь? — наконец спросил Лаер, с трудом поднимаясь и подходя к туше.
У твари мелко дрожали задние лапы и чуть подрагивал хвост, красные глаза покрылись молочной пленкой. Лаер толкнул ее ногой. Результата не дало. Он с усилием вытянул свои ножи и расправив края раны подковырнул кончиком кожу.
— Бескровная… Быть такого не может… — задумчиво пробормотал он, осторожно делая надрез.
— А еще с иммунитетом к магии. И я ее ненавижу — она меня едва не кастрировала. — Зло выдал Ирте, подтягивая ноги к груди и поворачиваясь на бок.
Дверь амбара отварилась, вбежала старушка, ахая и осыпая "избавителей" благодарностью и четырьмя серебряными монетами. Предупредив праведный гнев Хранителя, Ирте торопливо вытолкал Лаера из амбара, морщась от боли и наказал старушке до утра не трогать мертвячину.
Хмурый, бледный рассвет с трудом пронзая тяжелые но уже не изливавшиеся дождем тучи медными копями лучей, царственно и лениво завоевывал горизонт.
У Лаера ужасно ломило все тело и гудела голова. Хотелось спать. Невыносимо хотелось спать. Он был готов остаться в том амбаре наплевав на свою брезгливость, нырнуть стог и отвоевать свой огрызок сна.