Хранитель
Шрифт:
Кирилл подал ей кружку и улыбнулся.
– Щит – это наша основа основ. Он нужен для контакта с умершими. Душа, покидая тело, подвергается астральной атаке. Контактирующий Хранитель тоже будет атакован. Это факт. Щит защищает от атаки.
Алиса растерялась, бледнея. Раз наставник заговорил о душах, покидающих тело, это будет следующий этап обучения. Она двоякая, ей придется этому учиться. Алиса надеялась, что они перейдут к погибшим позже. Намного позже. Никогда…
– Я… – она замялась, опустив глаза. – Я же толком не научилась никого спасать… И говорить с душами… и… может, еще потренируемся слушать?
Она выдавила виноватую улыбку, но Кирилл строго посмотрел
– Мы еще не начали, а ты уже сдалась, – вздохнул Кирилл.
– Но я не хочу никого лишать жизни… – пробормотала Алиса, нервно теребя подол футболки.
– Никто не вправе лишить человека жизни.
– Закон свободной воли, – кивнула она.
– Этому тебя кто научил? – поморщился Кирилл.
– Артур… Рома…
– Как всегда не там, где нужны… – проворчал наставник, закатив глаза. – Слушай, если душе не помочь уйти, когда она просит, то она станет призраком и будет прикована к месту смерти. Ее потом только ведьма выгонит, если справится. Душа не сможет переродиться и дальше проходить уроки. Потому что ты испугалась. Ты возьмешь такой грех на себя? Душа зовет Небесного только, когда не может уйти с миром.
Алиса жалобно смотрела на него, пытаясь проглотить ком в горле. Кирилл выглядел уставшим, а ей вдруг стало стыдно.
– Прости, – произнесла она, прикрыв глаза ладонью.
Он вдруг коснулся ее руки. Алиса вздрогнула, замерла, но глаз не открыла.
– Ты слишком за все переживаешь. В нашей работе такие нервы не нужны. Я пока что спущу все на тормозах в надежде, что с опытом ты станешь спокойнее.
Алиса осторожно отодвинула ладонь от его пальцев, прижала к лицу и растерла щеки.
– Прости, – повторила она. – Продолжай, я не буду спорить.
Он подозрительно посмотрел на нее.
– Мне нужно стать черствой, да?
– Тебе нужно научиться отделять работу от жизни, – возразил наставник строго. – Хирург не может рыдать над каждым пациентом и бояться сделать ему больно. Он должен встать и помочь. И ты должна. Встать и выполнить работу. И забыть.
Алиса тяжело вздохнула, нахмурив брови. И забыть…
После завтрака они снова оказались в сквере возле дома. Их скамья была свободна и укрыта от посторонних глаз.
– Теория, – широко зевнул Кирилл, устраиваясь удобнее. – Щит – это защита, которая вырастает из наших собственных сил. Ставится он только из состояния любви. Сама по себе любовь – это щит. Но чтобы это заработало, ты должна быть постоянно осознанна, как Будда. В наших реалиях это почти невозможно. Нельзя стать Буддой, пока смотришь на труп с огнестрельным в голову и слушаешь рассказ души о собственной смерти. Поставить щит нельзя, когда ты сломлен, расстроен или подавлен. Иногда щит можно поставить из гнева, но это опасно. Такая защита отнимает ресурс организма и пожирает тебя изнутри. Поэтому только любовь. Она множит силы.
Алиса тяжко вздохнула, глядя себе под ноги. В ее голове откуда-то завелись бабочки, а слова наставника пролетали из одного уха в другое.
– Для сотворения щита подойдет что угодно: любовь к родителям, к человеку, к песне, к жизни, к животному – все, что придает тебе сил. Даже радостное событие, если в нем достаточно эмоций. Понимаешь?
Она кивнула и закопалась в собственную память, выискивая, любую зацепку, что заставит ее быть счастливой.
– Сила щита зависит от силы любви. Когда-нибудь потом она будет равна твоей силе, но пока ты учишься, щит будет силен, пока ты испытываешь любовь.
Алиса
пометила себе еще одну причину, почему ей нужно стать Хранителем.– Щит спадает, как только твое внимание уплывает от него. Или из-за негативных эмоций. Понимаешь?
Она кивнула, хотя понимала с трудом. Бабочки порхнули и затрепетали крылышками.
– Где ты витаешь? – вдруг спросил Кирилл.
Где-то…
Там, где он утром коснулся ее ладони…
Алиса тряхнула головой и покраснела под хитрым взглядом Кирилла.
– Давай с простого, – предложил он. – Поищем что-то, что вызывает у тебя любовь. Что угодно: друзья, родители, кино, музыка…
Алиса задумчиво провожала глазами собачку, бегущую по своим важным собачьим делам. Раньше она как-то не задумывалась над тем, что она любит, что приносит радость. Возможно, существует множество вещей, которые вызывают у нее любовь. А, возможно, ни одной…
– Мама? – неуверенно спросила Алиса.
– Идеально! – кивнул Хранитель. – Любовь к родным – самая сильная. Хорошо. Думай про маму. Про те моменты, когда действительно чувствовала, что любишь ее.
Алиса невидящим взглядом уставилась на огромный лист каштана, колыхавшийся на ветру. Да, она любила маму. Это было нормально… правильно. Как можно существовать, когда не любишь маму? И папу она тоже любила. Родители были неразлучны для нее. Папа призраком следовал за ними всегда. В воспоминаниях, в рассказах, в вещах, даже в зеркале…
– Почему ты загрустила? – осторожно спросил Кирилл.
– Папа, – вздохнула Алиса. – Папы нет…
Наставник кивнул, нахмурив брови.
– Давай-ка выберем что-нибудь другое. Не будем омрачать воспоминания грустными мыслями.
Она снова задумалась. Школу ненавидела, потому что так и не смогла подружиться с новыми одноклассниками, ее не приняла ни одна компания. Работа была рутиной, а редкие посиделки с коллегами – вынужденным побегом от одиночества. Музыку она не слушала давно. Возвращение в Хранилище? Это же хорошее воспоминание? Она мечтала о нем…
– Алиса, – позвал Кирилл. – Неужели совсем ничего?
Она расстроенно глянула на него, губы дрогнули.
– Я безэмоциональная губка…
Он вдруг рассмеялся.
– Почему губка?
– Потому что все впитываю, осознаю, а эмоции выдать не могу! Даже не знаю, что люблю! А вы-то все время работаете через эмоции!
– Алиса, – он протянул ладонь и сжал ее плечо, тепло улыбнулся. – Ты – человек. Это нормально, это правильно, что эмоции смешаны, и ты не можешь среди них выделить только любовь. На черное и белое мир делят только психи. Просто выбери радость по душе.
Алиса снова закопалась в обрывки памяти. В детстве отец включал ей мультики с самого утра, подпевал музыкальным заставкам, готовил незамысловатый завтрак и разрешал есть прямо в комнате перед телевизором. После они гуляли в парке. Это папа научил ее кататься на велосипеде и роликах. В плохую погоду они сидели дома, рисовали, мастерили что-нибудь из бумаги или железного конструктора, читали книги, смотрели кино или ходили в гости. Это были редкие, но такие нужные ребенку дни. Чаще Алиса, как и Артур с Кириллом, была предоставлена сама себе: одна обедала или ужинала, если ее не забирали Иван и Инна, рано научилась готовить простые блюда. Сама делала уроки, собирала портфель и стирала одежду. Сама убиралась в квартире. Сама зашивала одежду. Ей, маленькой девочке, катастрофически не хватало родителей, а их редкое внимание зачастую крали Артур и Кирилл. Если Артуру не хватало матери, а нашел он ее в маме Алисы, то Кириллу не хватало еще и отца, потому что он до смерти боялся своего жестокого, не прощающего ошибок папу.