Хранитель
Шрифт:
Из кухни потянулся насыщенный аромат кофе. Алиса вздохнула, пометила в голове купить чай, переоделась и вышла из ванной.
– Готова? – улыбнулся Кирилл. – Садись!
Он поставил на стол чашку с кофе, сел напротив. Алиса потянулась за сахарницей.
– А ты… пришел угостить меня кофе? – осторожно спросила она.
– А что? – не понял наставник. – Нельзя? Я обычно пью его один, но подумал, что ты не откажешься. В компании веселее, да?
Алиса неопределенно кивнула.
Возможно, ей надо расслабиться. Макс верно сказал: наставники так и поступают. Он ее наставник. И просто заботится.
– Ты скажи, я не буду приходить, – Кирилл следил за ней, нахмурив брови.
– Извини, – стушевалась Алиса, опустив глаза. – Я не ожидала… Ты… конечно, приходи!
Она задвинула в дальний угол слова о том, что с утра не любит ни с кем общаться, что ее законный час после пробуждения должен проходить в сонном одиночестве с чашкой сладкого чая в руках, что она сама не всегда знает, когда готова начать общение с людьми после подъема. Все это Алиса отложила в долгий ящик и выдавила улыбку. Кирилл долго смотрел ей в глаза, кивнул и выглянул в окно.
– Что будем делать сегодня? – спросила она, сдерживая неприязнь при взгляде на кофе в чашке.
– Я думаю, купим молока, – отозвался наставник. – Может, кофе с молоком тебе понравится больше? Заодно будем слушать. Даю тебе неделю, чтобы ты услышала голоса.
Алиса поперхнулась горьким кофе, похлопала себя по груди.
– Неделю?!
– Неделю! – просиял Кирилл. – Клянусь, ты справишься!
– А если нет?
– Возьмем вторую неделю! – с готовностью ответил наставник и улыбнулся.
После завтрака они заняли скамью в середине двора. Алиса старалась изо всех сил. Отметала мысли, копошившиеся в голове, как тараканы в темной кухне, слушала, воскрешала вчерашние ощущения. Кирилл то сжимал ее ладонь, то отпускал, сонно поглядывая на ученицу.
В песочнице весело купались воробьи, разбрызгивая песчинки в разные стороны. Ветер гладил листву. Солнце заходило за пятиэтажку, погружая тихий двор в прохладную тень. Дом смотрел на них раскрытыми окнами с белоснежными занавесками. Откуда-то доносилась тихая музыка.
Алиса тщетно отвлекалась и прислушивалась к себе. Внутри царила неразбериха мыслей и отчаяния.
– Ты сам что-то видишь? – спросила она, зло потерев лицо ладонями.
– Вижу, – вздохнул Кирилл, откинувшись на спинку скамьи. – Отключи мозги.
Голова гудела от напряжения. Алиса судорожно вздохнула и мысленно обругала себя последними словами. Попасть в Хранилище, оказывается, было не самым большим испытанием. Самым большим испытанием будет стать Хранителем.
– Слушай, – позвала она, устав прислушиваться. – Вчера я встретила Артура утром. Он ругался, что я пришла одна. Он же… ничего тебе не сделал?
Наставник поморщился, отвернув голову.
– Поговорил.
– Вы что… – она подпрыгнула, попыталась заглянуть ему в лицо. – Подрались?
– Ерунда, – отмахнулся Кирилл. – Артур не умеет держать себя в руках. И мнит себя самым умным. Это… нормально.
– Кирилл! – простонала Алиса расстроенно, опустив плечи. – Не надо из-за меня драться, пожалуйста!
Он вдруг рассмеялся, посмотрел на нее с теплой улыбкой, сжал запястье.
– Алиса, не забивай этой
ерундой голову. Говорю же: я знал, на что иду. Лучше отключи мозги и послушай еще.Мозги не отключались. Ни на следующий день, ни через день. Неделя растянулась и превратилась в каторгу. Сон перестал быть крепким, потому что каждую ночь Алиса пыталась слушать, лежа в тишине комнаты и глядя в потолок с желтым квадратом света. Мысли кишели, пропадали, но голоса не приходили. Вместо них приходило отчаяние. Холодное, цепкое, мерзкое отчаяние, когда все зависело от тебя, а ты оказался слабаком.
На седьмой день Алиса проснулась со слезами на глазах. Кирилл даст ей еще неделю, а потом скажет Александру, что сделал все, что мог. Алиса откроет чемодан и сложит все свои вещи обратно. Сядет в машину и навсегда покинет стены, вернуться в которые мечтала с двенадцати лет. Возможно, Рома скажет ей что-нибудь ободряющее. Но тоже будет стоять рядом с настоящими Хранителями и виновато прятать глаза.
Алиса позавтракала в одиночестве, потому что Кирилл еще вечером попросил ее не ждать и отправился к Стасу.
Она долго гипнотизировала кофе в банке на столе у выхода из столовой, налила себе чай и отправилась во двор. Попробует потренироваться еще раз. Конечно, это бесполезно, но она хотя бы сможет сказать самой себе, что сделала все, что смогла.
Безысходность скользнула ей на плечи и обняла холодными лапами, сдавив горло.
Алиса заняла самую дальнюю скамью, вытянула ноги и прикрыла глаза.
Шумел утренний город голосами птиц, машинами, детскими криками и ветром. Шумело все, кроме таких необходимых голосов в ее голове…
Алиса потерла лицо, уговаривая себя хотя бы не плакать. Отняла ладони и обнаружила Артура. Он подсел к ней, закинул ногу на ногу и отпил кофе из стакана.
– Привет, – произнесла она.
– Привет, привет, – поздоровался Хранитель, улыбнувшись, отставил кофе и закурил. – Где твой наставник?
У Алисы по коже прокатился неприятный холодок. Как дуновение ветра. Она поежилась, Артур ухмыльнулся уголком губ.
– Спит.
– А ты чего делаешь?
– Пытаюсь слушать… голоса.
– И как?
Он вдруг начал ее раздражать. Своим присутствием. Своими вопросами. Своей ухмылкой. Своим даром.
– Что ты пристал ко мне? – зло спросила она. – Я специально пришла сюда, чтобы мне никто не мешал!
Артур покосился на нее и покачал головой с легкой улыбкой, граничившей с усмешкой.
– Скажу тебе по секрету: дальняя скамья – самая людная. Все уходят подальше, особенно после завтрака. Безопаснее всего сидеть около входа. Утром на ней курит отец, а потому ее стараются не занимать. Так что садись туда, если хочешь побыть наедине с собой. Поняла?
– Поняла, – огрызнулась Алиса.
Она сложила руки на груди и уставилась на клочок травы, одиноко торчавший посреди пыльного двора. Попыталась сосредоточиться, но к ним присоединился Гриша. Он хотел сесть возле Алисы, тряхнул головой и перешел на другую сторону, потеснил Артура.
– О чем болтали? – спросил Хранитель, чиркнув зажигалкой.
– Алиса пытается слушать голоса, – сообщил Артур.
– А, это к Роме, – отмахнулся Гриша. – Кстати, уже идет. Кофе разлил на штаны. А что, Кирилл не объясняет?