Хранитель.
Шрифт:
– Держи, – Тарас протянул ей конфетку в золотой фольге. – Простой шоколад. Источник дофамина. Тебе станет легче. И постарайся никогда не вести с душами разговоров о справедливости. Я понимаю, что тебе это важно, как новичку, но не все отвечают так спокойно.
Она привалилась к наставнику боком и кивнула, безрезультатно пытаясь развернуть обертку. Пальцы ее не слушались. Невероятная слабость разлилась по телу. Отдаваемые мозгом приказы просто игнорировались мышцами.
– Но ты все равно молодец, – продолжал Небесный. – Я думал, ты не сможешь войти в контакт, а ты просто не смогла поставить щит. Ерунда, по сути. Я перед
– Это ужасная работа, – едва ворочая языком, произнесла Алиса.
– Это просто работа, – усмехнулся Тарас. – Не ужаснее, чем целый день бегать по городу и спасать людей. А если не спасешь? Я не двоякий, а мой напарник – да. Иногда мы выполняем вашу работу. Так вот, ни я, ни он не видим разницы.
– Мне не нравится ваша…
– А мне ваша. Серьезно, я лучше буду делать то, что делаю. Да, привык с трудом, но сейчас не стал бы менять дар. Правильно наш глава говорит: «человек такая зараза – ко всему привыкает».
Алиса попыталась улыбнуться, но это было больше похоже на гримасу боли.
– Съешь конфетку, – посоветовал Тарас. – Тебе станет легче.
Кирилл развернул обертку.
Ощутив сладкий вкус на языке, Алиса почувствовала, как к ней возвращаются силы. В груди растворялся ком ужаса и безысходности, тепло потекло по венам. Кажется, даже трава стала чуть зеленее.
– Спасибо тебе, – Кирилл протянул руку Тарасу.
– Без проблем! – воскликнул он. – Рад помочь! Позвоню, если что. А теперь прошу меня простить, но мне надо уладить формальности: милиция, тьфу… полиция, скорая. В общем, трудовые будни.
– Не мешаем, – кивнул Кирилл.
Они выбрались из леса на асфальтовую дорогу. Алису покачивало из стороны в сторону, пришлось сдаться и обхватить поданную Кириллом руку.
– Знаешь, – произнес наставник с улыбкой, но в голосе отчетливо слышалась обида. – Поначалу мне показалось, что ты боишься не встречи с Небесными или с трупом, а того, что я веду тебя чуть ли не убивать.
Алиса хотела признаться ему, что именно этого она и боялась, но решила не обижать. Ему не обязательно знать, что в какой- то момент она чуть не обвинила его в предательстве.
– Я не выставила щит…
– Ерунда. Для этого я и есть твой наставник. Ты не можешь делать все и сразу.
– Почему мне так плохо? Я все неправильно сделала?
– Ты столкнулась с энергией смерти – самой опустошающей из всех. Это высочайшее проявление энергии страха. Для этого и нужен щит. Хранители работают с энергиями. Если грубо все округлить, то в мире есть две энергии: любовь и страх. Земные и Небесные работают со второй. Сила ее настолько велика, что даже простые люди попадают под влияние, начинают вести себя странно, боятся смерти и прощаются с миром. Чаще всего думают, что они сами скоро умрут. Мы, в отличие от простых людей, чувствуем, кто именно должен умереть и приходим ему на помощь.
– Небесные провожают каждого, кто умер?
– Нет. Готовых к смерти людей считать невозможно. Если человек жил в ладу с душой, слушал себя и делал так, как считает нужным, он почувствует, что его время пришло и примет смерть спокойно. Нет, поговорить Небесный может с любой
душой, но сопровождать нужно тех, кто рискует задержаться между мирами в виде призраков.Голос Кирилла действовал на нее успокаивающе. Ему можно довериться. Теперь точно. Алиса выдохнула и прижалась к его руке в молчаливом извинении.
– Для Земных есть еще одна рабочая энергия: любовь. Она зовет нас, когда человека нужно подтолкнуть к положительным переменам. Это предчувствие чего- то хорошего, невероятного, меняющего жизнь. Но люди, как правило, так боятся перемен, даже хороших, что сидят в своем болоте до конца века. А потом и умирать боятся. А страх разрушает все.
– Поэтому не получается ставить щит, когда страшно, – пробормотала Алиса.
– Именно так, – согласился Кирилл. – Любовь – наша защита. Она окрыляет даже простых людей, чего уж говорить о Хранителях. Когда любишь кого- то, даешь ему энергию. Сколько жизней было спасено во время войны только потому, что человека любили и ждали…. Всегда отслеживай свои эмоции во время работы.
Но эмоции пришли внезапно. Ночью. Когда она с криком вскочила с кровати.
Десяток мужчин в балахонах и с кольями в занесенных над головами руках стоят вокруг ее постели с одним желанием: убить.
Алиса в один большой рывок добралась до ночника, нащупала выключатель. От ужаса, застилавшего глаза, она не сразу смогла сфокусироваться и понять, что комната пуста. Ее трясло, сердце стучало где- то в горле, уши заложило. Грудь сдавили невидимые тиски. В комнате кончился воздух. Она начала задыхаться. Сон не отпускал, боковым зрением она все еще видела неясные черные тени. Какая любовь? Какой щит? Животный, первобытный страх – вот все, что было у нее.
Упав на подушки, Алиса зажмурилась, но перед внутренним взором снова возникли черные фигуры. Ужас ледяными лапами надавил на грудь.
Она соскочила с кровати, чудом не повалившись на пол, и босиком кинулась в черный коридор. Трясущимися пальцами нащупала замок, вырвалась в тускло освещенный холл. Прохладный ночной воздух схватил за голые лодыжки, мурашки прокатились по коже. Алиса стерла пот со лба, тяжело дыша, поежилась, собираясь с мыслями. Черные окна будто смеялись над ней. Последний темный час перед рассветом заглядывал разверзнутой бездной в самую душу.
Девушка взлетела по лестнице и накинулась на деревянную дверь наставника, вдавила звонок в хрупкий пластиковый корпус, забарабанила кулаками.
Когда страх почти победил, до боли сжав раскаленные кольца, дверь распахнулась, и Алиса упала в руки Кирилла, не успев поймать равновесие.
– Что случилось? – встревоженно спросил он.
– Все они!
Она зажмурилась и разрыдалась, ткнувшись лбом в его грудь. Ее трясло. Слова застряли в горле, смешались со слезами.
– Кто они?
Он попытался отстраниться, чтобы заглянуть в ее лицо, но Алиса прижалась сильнее. Рядом с ним безопаснее.
– Люди! Эти люди в балахонах! В моей комнате!
– Тише, тише, – зашептал он, погладил ее по голове. – Это просто дурной сон. Иди в комнату, я сейчас приду.
– Нет!
Она вцепилась в его футболку, словно он мог исчезнуть.
– Ладно, ладно, пойдем.
Кирилл перехватил ее руки и отвел на кухню, усадил на холодный стул и нырнул в малюсенький холодильник, расположившийся под столешницей, достал темную бутылочку без этикетки, поднял к лампе и потряс.