Хранитель смерти
Шрифт:
— Что «все»? — спросила Марианна. В распахнутую дверь видно было, как она садится рядом с ним и протягивает флакон какого-то зелья. Сулей благодарно кивнул и осушил его.
— Последний пакет указов отменен. Наказания за проклятия пока действуют по кодексу семидесятого года… больше мне продавить не удалось, — он досадливо поморщился. — Зато для вас, Мари, и вашей партии есть хорошая новость. Все нормы и законы, которые регулировали отношения со смертными с конца девятнадцатого века, упразднены. Теперь снова действует мой кодекс тысяча восемьсот девяностого года.
Алисе это ни о чем не говорило. Да и Ире с Наташей тоже, судя по их непонимающим взглядам.
— Вы все-таки добились этого…
Она легко и нежно провела ладонью по его плечу, разгладила лацканы пиджака. Сулей тоже улыбался — не так весело и с сумасшедшинкой, как обычно, а заговорщицки, лично Марианне, будто они были наедине на свидании. Как-то очень по-мужски…
— Ребята, вы бы хоть дверь закрыли, — еле слышно, так, что даже Алиса с трудом разобрала, прошептала Наташа. Ее явно не впечатлила эта сцена. Ирка возмущенно ткнула ее карандашом в бок. От неожиданности Наташа подпрыгнула и опрокинула свою чашку. Ирка, сдавленно ругаясь, бросилась спасать бумаги и одежду. Марианна недовольно покосилась на источник шума, и очарование момента развеялось.
Сулей рассмеялся.
— По кодексу тысяча восемьсот девяностого разрешено неявное воздействие магией на смертных. В том числе внушение им нужных действий и решений, за исключением тех, которые могут повлиять на государственную политику, проклятия не смертельные и не влекущие серьезного вреда здоровью, продажа бытовых зелий, оказание мелких магических услуг. Вообще надо бы распечатать весь текст этого кодекса и разослать в отделы ковена и ложи. Не все его помнят.
— Ладно, — холодно произнесла Марианна. — Я пойду, не буду мешать вашей беседе.
Сулей снова издал смешок.
— Да, Мари, отдыхайте, вы и так натерпелись. Возвращайтесь вечером, будем готовиться к ритуалу, чтобы вы получили обратно свою магию. Нужно все хорошенько продумать…
Когда Марианна, стуча каблуками, шагала к выходу, у нее был оскорбленный вид. Наверное, Сулею следовало не отпустить ее, а закрыть дверь, чтобы всякие секретарши и их нахальные гостьи не мешали приватному разговору. Но он лишь насмешливо смотрел, как она уходит. И не собирался позволять даже самым авторитетным ведьмам помыкать собой.
Хотя какая теперь из Марианны ведьма? Вот она и бесится.
— А секретность? — спросила Наташа.
— Секретность условна, — подмигнул Сулей. — В открытую о магии говорить нельзя, демонстрировать ее напрямую — тоже, но… В прошлом мы жили так веками. Смертные знали, что есть ведьмы, пытались на них охотиться, создавали даже свои аналоги инквизиции, но настоящих ведьм поймать не могли и истребляли таких же смертных, несчастных женщин. Но деревенская ведьма, проклятие или зелье было чем-то столь же реальным, как рассвет или снег зимой. Думаю, мы к этому вернемся.
Ирка улыбалась в предвкушении. Наверное, уже представляла себя в качестве районной ведьмы. Наташа тревожно хмурилась, будто видела в планах Сулея какой-то серьезный изъян, но то ли не хотела о нем говорить, то ли не могла сформулировать.
Алиса тоже сомневалась, что все будет так гладко, как говорил новый верховный. Но пока не могла понять, чем грозят перемены. А может, они ничем и не грозили, просто она привыкла к безусловной секретности и запретам на прямое воздействие на смертных? Привыкла, вот и цеплялась за прошлое, точно так же, как старые ведьмы, которые вытащили из небытия
Сулея. Для них привычным и комфортным прошлым был он, для Алисы — Безымянный, вот и вся разница.Поэтому вслух она сказала совсем другое:
— У меня личный вопрос, господин Сулей… кстати, как ваше отчество? Мне нужно кое-что обсудить. Можно?
И, не дожидаясь ответа, она вошла в его кабинет и закрыла дверь.
— Я вас слушаю. — Сулей подобрался, расслабленно-веселый взгляд стал сосредоточенным.
— Помните, когда мы в первый раз говорили о вашем возвращении, на крыше театра, — Алиса села на противоположный край дивана. Сулей кивнул. — Вы еще сказали «кого же я так наказал?»
Он поморщился, досадливо и страдальчески. Точно ему напомнили о чем-то, что не хотелось вспоминать до скончания века.
— Так вот. Кого же вы все-таки наказали? У вас нет догадок?
Сулей скорбно вздохнул.
— А вы все-таки выяснили, о каком наказании идет речь… Нет, Алиса, никаких догадок. К сожалению или к счастью. Вам вряд ли понравится то, что я скажу, но все-таки подумайте над этим, — он стал абсолютно серьезным и оттого непохожим на себя. Алиса не успела изучить его так, как Безымянный и ведьмы постарше, но сейчас ей казалось, что он говорит искренне. — Давайте не будем копаться в прошлом. Все, что было тогда, уже не важно, оно ничего не значит. Что изменится, если вы узнаете, что вы совершили, из-за чего мне пришлось вас наказать? К тому же это не совсем наказание, скорее способ нейтрализовать опасного мага. Как работают настоящие наказания, вы сами видели на примере Марианны. Я просто заставил вас начать жизнь с чистого листа без груза былых преступлений. Если мы вытащим это на свет, то только испортим отношения.
В чем-то он был прав. На миг Алисе нестерпимо захотелось ему поверить.
— Если я совершила что-то серьезное, почему было не наказать меня, как обычных преступников? Не посадить в тот трамвай, — она поежилась, представив себя в магической тюрьме. — Но вы нейтрализовали далеко не всех. Как это зависело от проступка?
— Ах, вот откуда вы узнали о наказании, — задумчиво и невесело сказал Сулей. — Ландау. Он наверняка говорил, что я отправлял в будущее тех, кто был мне неудобен, не правда ли? И вы не хотели похищать у него зелье, а потом внезапно появились с этой бутылкой… И вас коробит, когда меня называют господином… Кстати, можете называть по отчеству — Станислав Михайлович. Алиса, это Ландау велел вам отдать мне зелье?
— Нет, меня послали ведьмы. Лина Венцеславовна, Ольга и еще несколько из их компании, — уверенно возразила Алиса. А внутри все сжалось в комок.
Черт! Безымянный говорил только, чтобы она не очень убедительно отпиралась, если Сулей заподозрит ее в сговоре. Но он не говорил, что делать, когда Сулей поймет, благодаря кому получил зелье. Это входит в состав сговора? Вспомнить бы еще, что именно она ответила Сулею в ту первую беседу на крыше. Ах да, обещала подумать, а ему это не понравилось. И что теперь делать?
— Не пугайтесь. Я понимаю, что провернуть похищение без ведома Ландау вам бы вряд ли удалось, — сказал Сулей. — Но я пошел на это… неважно почему. Он считает, что сможет меня переиграть, несомненно. Что ж, все может быть. Но время покажет. И это наверняка он подговорил вас спросить меня о вашем прошлом. Но мой ответ неизменен. Я не помню, кто вы, и не хочу вспоминать. Ворошить прошлое не всегда уместно. Подумайте об этом. Желательно сами. Вы ведь можете думать сами, а не по подсказкам Ландау? Уверен, что можете. Хотелось бы надеяться.