Хранитель смерти
Шрифт:
— Весь миллион фотографий, — скривилась Алиса. Теперь уже ей казалось, что Ландау ломается и притворяется. Магические твари обессилены, даже дух столицы не подает признаков жизни, зачем врать, что боишься какого-то подлого законенка?
— Архив инквизиции оцифрован. Просто захватите флешку.
— Оцифрован? Только не говорите, что он хранится на компьютере у Сулея. — Алиса даже удивилась. Ей уже представилась комната, полная старых пыльных бумаг, как в ковене.
— И там тоже. Но резервные копии есть в информационном отделе. Это девятый этаж, в самом конце коридора. Смотрите по обстановке, обычно там не бывает людно. Но лучше наведайтесь туда как можно раньше. Возможно,
— Что это значит? — сначала Алиса хотела уточнить, сможет ли попасть в информационный отдел без какого-нибудь пароля или отпирающего заклинания, но последняя фраза отодвинула все на задний план. — Смертные же не видят инквизиторских этажей!
— Могут так и не увидеть. Все-таки Некрополь — не самая дружелюбная к магии сущность, если его не сдерживать, — пояснил Ландау задумчиво.
— Но инквизиция сдерживает, — возразила Алиса. — Ну… до сих пор сдерживала.
— Угу, — с насмешкой протянул Ландау. — И вечером Сулей не бросил все силы на захват власти над смертными, а сдерживал Некрополь. А может, еще и псевдоалтари уничтожил. Ладно, речь не об этом. Какой-то запас прочности в этажи инквизиции я вложил, просто постарайтесь не затягивать. Вам рассказать об остальных ведьмах?
— Расскажите, — Алиса разулась и по привычке устроилась на диване поудобнее, с ногами, как всегда, когда ее ждал длинный рассказ. — Нет, минутку. А что, это вы создавали этажи инквизиции?
— Ну да. Мы их проектировали вместе с советом высших, в шестидесятые годы. Тогда в здании размещался ЦК Компартии. Вообще это забавно — инквизиция всегда держалась как можно ближе к властям смертных, хотя в политику особо не вмешивалась… После революции почти полвека управление размещалось в обычном здании. По-моему, было удобно, но совет высших запросился обратно.
Алиса подумала, что в чем-то она понимает этих высших. Работать на невидимых этажах над президентским аппаратом — это как минимум интереснее. Но вот отдельный вход с воздуха можно было и предусмотреть.
Они просидели еще часа два. Ландау рассказывал то, что помнил обо всех ведьмах, чьи досье подходили под критерии. Помнил он не все, о многих — почти ничего, но образы вырисовывались вполне ясные. А может, их достраивала фантазия…
Слушая, Алиса посматривала на фотографии страниц и сопоставляла живые впечатления с сухими строками. Как всегда, разница поражала. Строки заключали в себе двухмерный мир. Рассказы — трехмерный. Правда же неизменно крылась в четырехмерных и пятимерных реальностях, которые сложно представить и невозможно постичь до конца. Оставалось только догадываться об их существовании — и строить домыслы.
Иногда Алиса задавала вопросы. С каждой новой ведьмой прикрывала глаза и силилась определить, чувствует ли какое-то… узнавание. Но все казались одинаково далекими и бесконечно чужими. Хотя и интересно было слушать об их характерах, привычках и жизнях. Еще интереснее — понимать, что Ландау знал их лично, а ведь прошло не меньше двухсот лет. Древние времена из учебников истории… Но очевидец событий из этих учебников сидел перед ней, разговаривал и шутил и никак не проявлял свою древнюю натуру. Алиса подозревала, что в ее обществе он должен отчаянно скучать. При такой разнице в возрасте и опыте скука неизбежна.
Но было не похоже. Возможно, потому, что потерявшие интерес к жизни не задерживались на этом свете. А может, потому, что неизбежность скуки была еще одной иллюзией.
И невыразимо странно ощущалось знание, что Алиса сама застала все те события, о которых сейчас слушала с таким любопытством. Застала, просто не запомнила. Но когда-нибудь
вспомнит, и тогда…После «тогда» зияла черная дыра. Она глотала любые фантазии и попытки представить это нереальное «тогда».
Когда страницы досье закончились, время перевалило за три часа ночи. По подоконнику стучали тяжелые капли сомнамбулического январского дождя. Алиса вынырнула в реальность, точно из глубокой пучины. Прошлое нехотя отхлынуло, выцветая до сепии и уступая место настоящему.
— Как вы думаете, Сулей уже освободил их? — пробормотала Алиса, зевая.
Ландау лишь пожал плечами.
— Наверное. Вы же не собираетесь ехать и проверять прямо сейчас?
— Не знаю, — она снова зевнула, безуспешно пытаясь сдержаться. — О чем я только думала… Они же заметят, что меня не было с остальными! Наверняка заметили!
— Сомневаюсь. Ну скажите, что вас привел в чувство кто-то из инквизиции, вы испугались и сбежали домой. Никто не вспомнит, что вас не было. — Ландау с наслаждением потянулся и встал с кресла. Он подошел к окну, выглянул, приподняв штору. Алиса даже с дивана видела, что на улицах появился свет. Далекие высотки сияли, точно свечи.
— Думаете, инквизиторы прямо на месте приводили всех в чувство?..
— Должны были. В любом случае, сейчас в ковене делать нечего, — Ландау прошелся по номеру. — Вас домой отвезти или останетесь до утра?
— Э-э, — Алиса даже проснулась от такого предложения. Это было именно предложение, высказанное с гостеприимной полуулыбкой и без тени недовольства. Она мотнула головой.
— Нет, спасибо. Если что, я и сама долечу, вам не обязательно…
— Перестаньте, — велел Ландау спокойно, но спорить после этого резко расхотелось. Алиса только вздохнула и безнадежно попросила:
— А можно все-таки сделать крюк до администрации? Я не засну, если не увижу, что там и как.
Ответом послужил кивок и полный затаенного веселья взгляд.
У администрации оказалось тихо и безлюдно.
Свет горел, но уже не во всех окнах — лишь в каком-то десятке на весь фасад. Не носились машины, не бегал спецназ в касках и с дубинками, не клубился столбом дым. С виду не происходило ничего страшного. Но как знать, что скрывалось за мирной завесой? Все успокоилось, потому что Сулей поработил тех, кто мог ему противостоять, или, наоборот, потому что всех магов увезли в изоляторы или… уничтожили?
— Наружка, — усмехнулся Ландау. — Видите? Вон они стоят. Все нормально с вашим Сулеем и магами.
— Наружка? В смысле, наблюдение? Где?
— Вон за теми кустами, — он указал на высокую живую изгородь, которая зимой щеголяла голыми ветками. Изгородь отделяла внутренний двор администрации от оживленной улицы. Алиса вгляделась в кусты, но так ничего и не разглядела. Было темно, свет фонарей соскальзывал с этого места, обходя его по дуге, точно там притаилось что-то слишком страшное даже для света. К тому же машина стояла слишком далеко — сейчас не стоило лишний раз мелькать у самого входа.
— Конечно, они могут там сидеть и по другой причине, но я ставлю на то, что надеются подстеречь крупную рыбу, — продолжал Ландау. — Например, того, кто организовал атаку. Не похоже, чтобы они поймали Сулея… А если они его не поймали, то он как минимум смог вытащить остальных и уйти.
Алиса промолчала. Все это казалось ей очень сомнительным. Машина вернулась в переулки задним ходом и взяла направление прочь от центра, держась самых окольных дорог.
— С магами все будет в порядке. Мой вам совет, выпейте снотворное зелье и ложитесь спать, — сказал Ландау. — Даже если что-то пошло не так, вы ничего не сделаете.