Чтение онлайн

Но наш разговор прерывает громкий голос отца.

– Друзья! Прошу тишины! – его низкий, властный голос эхом проноситься по всему помещению.

В этот момент комнату поглощает тишина, от чего мне становиться не уютно.

– Все вы прекрасно помните, что через две недели состоится знаменательное событие – экзамен академии Лесьяра, нашего любимого города, который подарит возможность юным мальчикам и девушкам стать настоящими охотниками.

По столовой тут же проносятся радостные свисты и крики. И улыбнувшись, отец жестом заставляет всех замолчать.

– Этот год выдался удачным, а потому я решил внести некоторые изменения, –

на лице отца появилась ухмылка, которая никогда не предвещала ничего хорошего.

Чувство легкого опьянение тут же прошло, и взамен ему пришло чувство тревоги. Конечно, как основатель академии отец вправе менять правила, однако он никогда раньше этого не делал. Отец всегда был ярым сторонником почитания традиций, и если он захотел поменять правила – жди беды.

Он внимательно осмотрел собравшихся людей, и, судя по его довольному лицу, то, что он увидел, ему очень понравилось. Но когда его взгляд встретился с моим, где я уверена, читалось раздражение и даже некий страх, его улыбка треснула, и он быстро отвел от меня взгляд.

Я быстро перевожу взгляд на Мегира, ведь он правая рука отца и во всем помогает ему, в том числе и с академией. Но на его лице читается такое же удивление, как и у всех нас. Значит, он тоже не знал.

Что же ты задумал отец?

Выдержав слишком уж долгую паузу, отец, наконец, подает голос.

– Правила останутся прежними. Ученик должен будет пройти три испытания – Отвага, Сила и самое главное – Смелость, – он снова делает паузу, отчего я начинаю нервно ерзать на стуле. – Все вы прекрасно помните последнее испытание на смелость. И именно его, я и решил поменять.

По столовой прошёлся гул ахов и свистов. Я нервно сглатываю, потому что прекрасно помню последнее испытание – Смелость. Оно самое жестокое и самое сложное. Учеников отправляли в лес, который занимает большую часть нашего королевства. Там они должны были выживать три дня и две ночи. Им не выдавали ни оружия, ни еды, ничего. И при этом ученики должны были вернуться не просто живыми, но и принести трофей в виде белого волка, который довольно редкий и поймать его практически невозможно. А те, кто не справился, погибали в лесах, а если и возвращались, то должны были убить своего коня, как показатель слабости.

Первые два – Отвага и Сила, всегда проходят в стенах академии, где для этого есть все условия. Отвага проверяет наши навыки сражения в команде, и готовности защищать не только себя, но и своих людей. Сила – проверяет умения обращаться с разным видом оружия, как меч, лук и рукопашный бой.

Я никогда не участвовала в этом экзамене и не только потому, что я не учусь в академии, а просто потому, что никогда не подходила по критериям для его прохождения. Но я знаю, что в этом году Адриан и Василиса точно будут участвовать, и в этот момент мне даже стало страшно за брата и подругу.

– В этом году я даю свое разрешение участвовать каждому, кто этого захочет, – игнорируя недовольные крики, отец продолжил. – Так же, как и все мои старшие дети примут участие в экзамене.

И на последнем слове отец перевел взгляд на меня.

Что?

Все так же продолжая смотреть на меня, он продолжил:

– И я меняю последнее испытание – Смелость. Те, кто пройдут первые два, отправятся в самую густую чащу леса и принесут мне голову черного оленя.

Столовая наполняется криками и

возгласами людей, а я, кажется, забыла, как дышать.

Черный олень. Самое древнее существо, которое когда-то существовало на нашей земле. Говорят, что чем старше олень, тем больше его рога походят на ветки, и как только олень погибает, то превращается в прекрасное дерево, а его цветы имеют белоснежный окрас. Правда после дерево цветет один раз в год и всего сутки.

Говорят, что убить черного оленя – обречь на смерть не только себя, но и свой род. А еще ходят слухи, что как только ты заполучишь кусок рога оленя, то получишь власть – не только над миром живых людей, но и над миром духов.

Однако это все сказки и легенды. Черного оленя никто никогда не видел. Но то, насколько уверенным выглядит отец, не просто пугает меня. Мне кажется, я смотрю на незнакомого мне человека.

Наконец делаю вздох, который больно режет горло. Все так же смотрю на своего отца, не в состоянии оторвать глаз. На его лице застыла широкая улыбка. Все гости по очереди подходят к нему. Кто-то выражает восхищение, а кто-то не сдерживает себя в бранных словах.

– Акамир, – справа доноситься голос матери. Я медленно, и даже с каким-то испугом поворачиваюсь в ее сторону.

Сколько себя помню, я никогда не видела маму в гневе, даже когда я делала глупости, или сбегала с тренировок. Она никогда не злилась и не ругала меня. Да что уж там, я даже не помню, чтобы она хоть когда-то повышала тон. Однако сейчас, ее теплый и нежный голос превратился в обжигающий лед. Женщина стоит прямо, ее темные, как у меня волосы, распущены и струями лежат на ее хрупкой спине. На ней белое платье, рукава которого расшиты бисером. Ее красивое лицо омрачило выражение гнева и злости. Брови женщины сведены к переносице, а зелёные глаза приобрели цвет темного изумруда.

И судя по удивленному выражению отца, могу сказать, что он тоже шокирован и даже в замешательстве.

Отец что-то отвечает ей в ответ, однако я не слышу, что он говорит. Во мне начинает расти, словно маленький росток, злость, негодование и даже ярость. Я всегда думала, что отец занимается охотой только чтобы прокормить нас и народ в городе. Точнее он так всегда говорил маме. Я хотела верить его словам, однако с каждым годом, как я взрослею, мне становилось все сложнее. Как только речь заходила про охоту, в его глазах загорался огонек, которого раньше не было. Охота для него перестала быть просто способом выживания, теперь охота – словно игра, азарт, то где он может чувствовать власть. Я была слепа и глупа, раз думала, что его заботит только наше благополучие. Все, что ему было нужно и тогда и сейчас – это чувствовать превосходство, ощущать власть.

И прежде чем обдумать все, что я хочу сказать, слова сами срываются с моих уст.

– Нет, – я сказала это не сильно громко, однако меня всё равно услышали все.

В столовой повисла гробовая тишина, и когда я встаю на ноги, деревянный стул с противным скрипом падает на пол. Я поворачиваю голову в сторону отца и встречаюсь с его взглядом. Взглядом, которого всегда боялась до дрожи в коленках. Но не сейчас. Сейчас я чувствую лишь злость.

– Рин, милая, прошу сядь, – голос матери вновь смягчается, когда она произносит мое имя. Но я не слышу ее, отхожу от стола и выхожу в центр, становясь прямо напротив отца.