Хоббит
Шрифт:
Внутри было тихо и сухо, и все сразу почувствовали себя в убежище, но маг все-таки зажег свой жезл, чтобы осмотреться. Жезл вспыхнул, как давным-давно в столовой у Бильбо, и осветил всю пещеру. Она оказалась большой, но не очень, и в ней все-таки скрывалось что-то таинственное. Пол был сухой, в стенах – несколько удобных ниш. В одном углу удалось поставить всех лошадок, и они сразу уткнулись мордами в мешки с овсом, очень довольные, и так стояли, пофыркивая, а от их спин в тепле пошел пар.
Оин и Глоин хотели разжечь костер у входа и высушить одежду, но Гэндальф об этом даже слышать не желал. Самые мокрые вещи они разложили на камнях, достали из мешков одежду посуше, постелили одеяла, поели, закурили и стали для развлечения пускать колечки, которые Гэндальф превращал в цветные и гонял друг за другом под потолком, что всем очень нравилось. У гномов развязались
Кто знает, что приключилось бы дальше с ними самими, если бы не Бильбо (в первый раз он хоть немножко пригодился, хотя и непроизвольно). Получилось так, что хоббит долго ворочался и никак не мог заснуть, а когда, наконец, заснул, то сны ему привиделись кошмарные. Ему приснилось, что трещина в углу пещеры становится все шире и шире, и ему страшно так, что он не может даже кричать. Потом вроде пол в пещере проваливается, и он вместе со всеми летит неизвестно куда.
На этом он проснулся и увидел, что первая половина его сна сбывается. Трещина в углу действительно расширилась настолько, что открылся глубокий коридор, – и в нем исчезал хвост последнего пони. Конечно, Бильбо завопил так громко, как только мог, а это, несмотря на малый рост, у хоббитов получается очень громко.
Из глубины горы выскочили орки (так называется одно из племен горных гоблинов) – большие, безобразные орки, много орков, по шесть на каждого гнома и двое на Бильбо. Они похватали путников раньше, чем можно было сказать «раз-два», а на «три-четыре» уже волокли всех через трещину – всех, кроме Гэндальфа. Спасительная роль Бильбо была в том, что от его вопля в считанные секунды проснулся маг и успел высечь искру из своего жезла. Когда орки кинулись хватать Гэндальфа, пещеру осветила яркая вспышка, запахло порохом, и несколько орков упало замертво, остальные шарахнулись в стороны. Трещина захлопнулась. Гномы и Бильбо оказались пленниками в горе. Куда девался Гэндальф, никто не понял, но орки не собирались это выяснять. Они поволокли гномов и Бильбо в глубину, в темноту, туда, где могут жить только гоблины и тролли, то есть в самое сердце горы.
Ходы внутри пересекались и изгибались, но орки знали дорогу не хуже, чем мы знаем путь до ближайшей почты, и шли очень быстро, все вниз и вниз, подталкивая пленников. В горе было кошмарно душно, орки хохотали и что-то выкрикивали странными и глухими скрипучими голосами, пинали и щипали свои жертвы, а Бильбо при каждом пинке вспоминал свою уютную хоббичью нору и чувствовал себя несчастнее, чем когда тролль держал его за ноги вниз головой. Наконец перед ними появился красноватый свет и орки хрипло запели, словно закаркали, топая в такт плоскими ступнями по камням и дергая пленников:
Гоп! Тол! Хлоп в лоб!А ну, лезь! Трещина здесь!Кто к нам попал – в черный провал!Хватай, держи, когтями вцепись!В логово гоблинов, вниз, внизДобычу тащи, парень!Трах! Бах! Мы – сила и страх!Лязг и грохот – цепи ковать!Клещи и молот – кости ломать!Веди их в тюрьму, в подземную тьму –Хо-хо, парень!Ожги кнутом! Лупи хлыстом!Плети свистят, лбы трещат.Получишь ногой – скули и вой!Раб, работай, не вздумай удрать!Пора нам, оркам, пить, хохотать,У нас в подземелье свое веселье,Чеши вниз, парень!Звучало это жутко. Между стен раскатывалось эхо от «Гоп! Топ! Трах! Бах!» и противного смеха «Хо-хо, парень!» Увы, смысл песни был более чем ясен. Орки достали плети и хлестали пленников, выкрикивая: «Жги, лупи!» и гнали их бегом все быстрее, так что гномы уже скулили и чуть не выли, когда наконец их пригнали в большую пещеру.
В середине горел большой костер, по стенам торчали факелы. В пещере толпились орки. Увидев входящих гномов (за которыми еле поспевал бедный Бильбо, чаще других получавший удар плетью), они захлопали в ладоши, загоготали, а орки-погонщики защелкали вокруг пленников кнутами. Пони уже стояли в углу, а имущество Отряда валялось кучей, в которой орки рылись, обнюхивая, ощупывая, выхватывая друг у друга отдельные вещи и противно рыча при этом. Увы, гномы простились со своими превосходными пони, и с крепеньким задорным белым коньком, которого дал Гэндальфу Элронд, ибо крупная лошадь не прошла бы по горным тропам. Ведь орки едят лошадей, и пони едят, и осликов (и кое-кого еще, что ужасно) и всегда при этом голодны. Однако пленники думали только о себе. Орки связали гномам руки цепью и повели их в дальний угол пещеры. Бильбо оказался последним в цепи.
На плоском камне в конце пещеры сидел огромный большеголовый гоблин, а вокруг него стояли орки-охранники, вооруженные топорами и кривыми саблями.
Орки, как и остальные гоблины, вообще злы, коварны и жестоки. Они не изготовляют красивых вещей, но умеют делать хитроумные вещи. Они могут рыть туннели и добывать полезные ископаемые, как гномы, но обычно даже этим не занимаются и живут в грязи и беспорядке. Они прекрасно умеют ковать топоры, мечи, молотки, лопаты, клещи и орудия пыток, но чаще заставляют заниматься этим своих пленников, а пленники, их рабы, работают до изнеможения без воздуха и света, пока не умрут. За долгие века было изобретено много орудий и машин для массового убийства людей, и гоблины наверняка приложили к этому руки: они всегда обожали механизмы, колеса и взрывы и ленились работать; но в те далекие времена и в тех местах они не достигли еще даже такого прогресса. Гномов орки ненавидят не больше, чем всех вообще; бывали случаи, когда они жили бок о бок с гномами и даже заключали с ними союзы. Но орки терпеть не могут порядок и порядочность, а роду Торина они не могли простить старые гномьи победы (о которых в этой истории не рассказывается, потому что они были очень давно); и вообще, чем беззащитнее те, кто попадается к ним в лапы, тем хуже орки с ними обращаются.
– Кто эти жалкие твари? – спросил Главарь орков.
– Гномы и вот этот! – сказал один из погонщиков и дернул за цепь так, что Бильбо упал на колени. – Они прятались у нашего Парадного Выхода.
– Как ты это объяснишь? – повернулся Главарь к Торину. – Ничего хорошего ты наверняка не замышлял. Шпионил за моим народом? Может быть, вы все – воры? Или убийцы? Наверное, друзья эльфов? Ну! Что скажешь?
– Гном Торин, готов служить! – ответил Торин. Служить он, конечно, не собирался, но так было вежливо. – Ни о чем, что ты подозреваешь, мы не думали. Пещера показалась нам удобной, чтобы спрятаться от дождя и грозы; мы полагали, что она необитаема, и не собирались тревожить орков! (И это была истинная правда!)
– Хм, это ты так говоришь! – сказал Главарь. – А если я спрошу тебя, зачем ты вообще оказался в наших горах, откуда ты идешь и куда? Я хочу все о тебе узнать, гном Торин Дубощит. Тебе это, конечно, не поможет, потому что я уже много знаю о кознях твоего рода; но выкладывай правду!
– Мы идем навестить своих родственников, племянников, племянниц, двоюродных и троюродных братьев и сестер, а также других потомков наших прадедов, которые живут на востоке от этих гостеприимных гор, – ответил сдержанно Торин, не зная, что еще придумать. Он догадался – если орки узнают правду, то будет еще хуже.
– Он лжет, о Великий! – сказал один из тех, кто их привел. – Нескольких наших убила молния в пещере, и они там мертвые валяются. И вот это он не объясняет, – орк протянул ему меч Торина – меч из логова троллей.
Главарь орков взглянул на меч, испустил яростный вой, а его охранники затопали, заскрипели зубами и застучали щитами, потому что тоже узнали этот меч. В свое время от него погибли сотни орков, когда белокурые эльфы из Гондолина бились с ними на холмах и у городских стен. Эльфы назвали его Оркрист, а орки со страхом и ненавистью окрестили «Кусачий».