Чтение онлайн

Минут пятнадцать спустя явился второй заказчик. Этот с тазиком. Потом пришел еще один…

— Ну, товарищи, — сказал кряжистый мужчина, когда собрались все, — начнем! Докладывайте, Калиниченко.

Калиниченко — худой, в очках, с отчетливым учительским говорком, — не поднимаясь со своего места, начал отчитываться:

— Из пяти барж с хлебом удалось затопить две. Остальные охраняются усиленным конвоем, нет никакой возможности подступиться…

— Где они сейчас? — спросил кряжистый мужчина.

— У Каменской пристани, товарищ Запорожный. Там сейчас двое из истребительного отряда. Пробуют подложить взрывчатку.

— Давно бы надо взрывчаткой, а то, небось, днища проламывали?

— Да. Щели клиньями расширяли.

— Плохо, — резко сказал Запорожный. — Риск не меньший, а результат? Немцы поднимут

те баржи и снова смогут использовать. Парочку толовых шашек приложили бы к борту, тогда совсем иной коленкор.

— Взрывчатки мало… Экономим.

— На это дело не надо жалеть взрывчатки. Игра стоит свеч. За последнее время мы слишком увлеклись подготовкой покушений на гитлеровцев, а вот урожай уплывает из-под носа. По-моему, в конечном счете гораздо важнее сорвать вывозку хлеба и других продуктов из нашего района. Сейчас все наши силы надо бросить на коммуникации немцев — железную дорогу и речной транспорт. Всю взрывчатку — только туда! Как, товарищи? Согласны? Или есть возражения?

— У меня слово, — поднял голову усатый украинец.

— Давай, Панас, — кивнул ему Запорожный.

— Я с тою тактикою всею душою согласный. Но думку таку маю, як бы наши товарищи не понялы, шо мы зовсим отказываемся от убийств ворогов. Надо разъяснять так: изничтожай ворогов вместе с хлибом, шо от пас отнимають!..

— Правильно, Панас, — поддержал Запорожный. — У тебя все?

— Ни. У меня е гарна новость: один червоноармиец, шо освободылы мы з концлагеря, показав, шо в Знаменке на птицеферме колгоспу «Вторая пятилетка» заховано в бочках оружие.

Присутствующие радостно оживились. Оружия в подполье не хватало.

— Действительно, гарна новость! — воскликнул Запорожный. — Надо бы поскорей то оружие извлечь да к нам.

— И еще новина: по дорози в Знаменку хтось взорвав нимецьки автомашины. Коммунистив або партизанив в Знаменке зараз нема, но то зробилы знаменци, не иначе. И листовки по Знаменке раскидывають. Яка-то группа там действуе, я так полагаю. Узнать бы кто…

— Очень хорошо, — довольным голосом сказал Запорожный. — Поднимается народ на священную борьбу с захватчиками. Кто, товарищи, возьмется установить связь со знамеыской группой, а заодно найти оружейный склад?

— Панасу и поручить, — предложил Калиничепко. — Он до войны в том районе работал, людей знает.

— Ты как, Панас?

— Согласный.

— Решили, — подытожил Запорожный. — Теперь как у вас обстоит дело с Никопольской комсомольской организацией? Калиниченко, докладывайте…

Грузовики, подорвавшиеся у Кучугур, принадлежали военно-хозяйственному управлению, расквартированному в Никополе, и дело было передано местной фельджандармерии. На место происшествия откомандировали следственную группу во главе с начальником 4-го отделения спецслужбы полковником Хальке фон Руекопфом. Перед группой была поставлена задача: в трехдневный срок представить материалы для отчета в Ровно. [13] Подразумевалось, что преступники должны быть найдены и казнены-без этого отчет не отчет.

Хальке фон Руекопф командировки не любил, однако это поручение принял без намека на неудовольствие. Делу с грузовиками придавалось важное значение — была возможность легко отличиться.

Всю дорогу до Каменки полковник был в превосходном настроении и мурлыкал себе под нос «Хорста Весселя». Он даже не рассердился, когда, переправившись через Днепр, не нашел ни автомашины, mi конной коляски от Каменской комендатуры. Полковник послал вперед солдата за транспортом, а сам не спеша двинулся пешком, благо погода нежаркая.

Низкоосаженная легковая машина, тарахтя разболтанным передним мостом, вынырнула из-за прибрежных дюн и подкатила к полковнику. Из машины проворно вылез гебитскомиссар Мюльгаббе и в нацистском приветствии выкинул руку:

— Heil Hitler! Mit Wohlankunft, Herr Oberst! Мюльгаббе принялся извиняться за опоздание: мотор закапризничал, он, Мюльгаббе, весьма сожалеет… Полковник прервал

извинения снисходительным жестом. Продолжая идти прогулочным шагом, фон Руекопф тем самым заставил прогуляться с собой и гебитскомиссара. Машина на малой скорости шла позади.

— Wie geht'r. mit de Aufdeckung der Verbecbe? [14]

Мюльгаббе перечислил: организованы поиски со служебными собаками, но они ничего не дали — следы теряются в плавнях. Опрошены жители крайних домов Каменки и Знаменки, тоже безрезультатно. Наконец, даны указания старостам об усилении полицейского надзора.

Господин полковник неудовлетворенно засопел: он надеялся, что комендатурой проделана более результативная работа. Гебитскомиссар стал оправдываться, ссылаясь на отсутствие следователей-криминалистов, и высказал надежду, что окружная фельджандармерия в лице господина полковника поможет своим богатейшим опытом и специальными знаниями в деле розыска преступников. Комплимент, ловко ввернутый гебитскомиссаром, привел полковника в прежнее состояние благодушия. Поэтому он сказал, хотя не без строгости (нельзя забывать о строгости в разговоре с нижестоящими!), но с явными благожелательными нотками в голосе:

— Ноге mal, mein Teuer! Das soil mich nicht in Ver-legenheit treiben. lch soil in drei Tagen die Verbrecher aufdecker. Nicht mehr. So ist Befell! bes Chefs, lch helfe dich, unb du helfst mir. Nun wenn du nicht weit, wie man es macht… [15]

Оглянувшись. Хальке фон Руекопф увидел живую лестницу субординации: по пятам за ним и гебитскомиссаром следовал обер-лейтенант Швальк, затем шел унтер-офицер Хош, еще через несколько шагов два ефрейтора, потом беспорядочно валила солдатня. Автомашину оттеснили в хвост колонны. Смешное желание занять места по чинам и рангам полковнику не показалось смешным, оно было для него понятным и естественным, ибо в присутствии высшего начальства точно так же поступал и он сам.

— Es ist gut spazieren gehen, doch besser Auto… [16]

Десяток голосов одновременно прокричали шоферу, чтобы подавал машину. Тот мигом подкатил. Выпрыгнув из кабины, он распахнул дверцы и застыл в ожидании. Полковник отстранил солдата-шофера, сказав, что машину поведет сам. Шофер щелкнул каблуками и отступил на заросшую бурьяном обочину.

Хальке фон Руекопф с трудом втиснулся на водительское место — мешал живот, упиравшийся в баранку. Поджарый и длинный, как гончая собака, гебитскомиссар Мюльгаббе занял место рядом. Несколько рук потянулось, чтобы захлопнуть дверцы, и множество зубов заблестело вслед отъезжающим в почтительных улыбках. Лишь обер-лейтенант Швальк не улыбнулся, а оскорбленно выпятил губу — он рассчитывал, что полковник пригласит его в машину.

— lch hege eine Hoffnung, — сказал полковник вкрадчиво, — das alles Aiitgeteilte hier tot bleibt. [17]

Мюльгаббе рассыпался в заверениях.

План полковника был прост и надежен. По делу о грузовиках необходимо арестовать с десяток русских, допросить их с пристрастием, и несколько человек подпишут протокол не читая. Это уже проверено опытом. Затем тех, кто подпишет, надо расстрелять или, еще лучше, повесить. А остальных как оправданных отпустить, и это создаст впечатление справедливого и беспристрастного суда.