Чтение онлайн

— Обыщи его, — повторил Маркус. — Сам я не могу этого сделать. Я должен держать его на прицеле.

— Ладно, — неохотно произнесла Энджи, поднялась со своего места у очага, подошла к Крису и принялась неумело шарить у него по карманам.

— Ничего, — сказала она.

— Сходи проверь его машину!

Энджи посмотрела сначала на Криса, потом на Маркуса.

— А ключи где?

— Она не заперта, — сказал Крис.

После этого Крис снова сел на стул. Они с Маркусом, недружелюбно поглядывая друг на друга, дожидались возвращения Энджи.

— Между прочим, ты похож на Алекса, — сказал Крис.

— Ни черта подобного.

— Нет, похож.

— Алекс мёртв.

— Да брось ты, — мрачно сказал Крис. — Я не в этом смысле,

и ты отлично об этом знаешь.

— Ничего я не знаю. И про тебя ничего. Ничего хорошего, хочу я сказать, — точно так же мрачно произнёс Маркус. — Все вы выкручивались, врали полиции. И при этом в один голос заявляли, что Алекс — ваш друг. Если вы были его друзьями, то должны были и вести себя соответственно.

Крис почувствовал, что им начинает овладевать гнев.

— Что значит «вести себя соответственно»? Ты не представляешь, что все мы чувствовали, когда погиб Алекс. Мы все его любили — и не просто так, за красивые глаза. Он был стоящим парнем, а в таком местечке, как «Блумфилд Вайс», хороших парней не так-то много. В его присутствии все вокруг становилось как будто светлее. А какое великолепное чувство юмора у него было…

Маркус молча слушал Криса, продолжая держать его под прицелом. На лице его при этом не дрогнул ни один мускул. Наконец хлопнула дверь, и в комнату вошла Энджи. Посмотрев на Маркуса, она отрицательно покачала головой.

— Смерть Алекса совершенно раздавила Дункана, — продолжал негромким голосом повествовать Крис. — И Ленку тоже, хотя она выбралась из состояния депрессии раньше. Этот вечер до сих пор встаёт у меня в памяти во всех подробностях, хотя прошло уже десять лет. Я догадываюсь, что значит потерять брата. Но потерять близкого друга тоже тяжело. Особенно когда события, связанные с его смертью, происходили у тебя прямо на глазах, а ты ничего не смог сделать, чтобы ему помочь.

— Когда мой брат решил стать банкиром, — медленно сказал Маркус, — я испытал глубокое разочарование. Ведь он был таким талантливым художником. Видишь эту картину? — Маркус ткнул стволом винтовки в сторону висевшего за спиной у Криса полотна.

Крис чуть повернулся, чтобы получше рассмотреть картину. На ней была изображена работающая химическая фабрика ночью: тускло отсвечивали металлом трубы, ярко полыхали факелы, стлался густой коричневый дым. Картина никак не соответствовала интерьеру дома Маркуса, но висела на почётном месте, и было видно, что владельцы ею гордились.

— Эта работа заняла первое место на конкурсе в художественном колледже. Картины Алекса пользовались популярностью, и он уже начал понемногу их продавать, как вдруг все бросил и отправился служить на Уолл-стрит… Тебе нравится эта картина?

Крис кивнул, чувствуя, что у него начинает пощипывать в глазах. Потом, смигнув, посмотрел на Маркуса в упор.

— Неужели ты никогда этого ему не простишь?

— Ты на что это намекаешь, а?

— Извини, мне не стоило этого говорить, — пробормотал Крис, но по выражению лица Маркуса понял, что его стрела угодила в цель.

— Как ни странно, ты прав. Я ему так этого и не простил. Помню конец восьмидесятых. Все тогда словно с ума посходили — бросились в крупный бизнес в надежде заработать миллионы. А меня от всего этого тошнило. Мне хотелось путешествовать. Я хотел посмотреть мир, жить в гармонии с самим собой и заниматься творчеством. Алекс был младше меня на два года, и он, как мне тогда казалось, думал точно так же.

Крис понял, что Маркусу хочется поговорить о своём младшем брате. В его голосе уже не было прежней угрозы, зато прибавилось грусти. Крис решил попытаться разговорить Маркуса, чтобы создать атмосферу доверия.

— А что думала по этому поводу ваша мать?

— Она нас не понимала. С тех пор, как умер отец, её единственным желанием было, чтобы мы нашли хорошую, высокооплачиваемую работу. Разговоров о творчестве не было — главное, мы должны были получать хорошие деньги и исправно платить по счетам. Пока я учился в колледже,

всё было хорошо. Но потом, когда я окончил колледж, а стремления устроиться на работу не проявлял, она стала на меня сердиться. Тогда я нанялся матросом на большую яхту и принялся бороздить просторы Карибского моря. Стоило, однако, мне вернуться домой, как мать начинала пилить меня. Поэтому мне пришла в голову мысль покинуть Штаты — хотя бы на время. Сначала я уехал в Европу, потом перебрался в Австралию, а оттуда — на Филиппины.

— И потерял всякую связь с Алексом?

— Ну почему же? Периодически я возвращался домой и жил с семьёй. Но это всегда было для меня трудное время. Помню, как я заявился однажды домой под Рождество, а мать сообщила мне, что у неё рак груди. Я, конечно, разволновался, даже начал искать работу, как она того хотела, но потом выяснилось, что тревога ложная и никакого рака у неё нет. Так, во всяком случае, она заявила мне во время очередной ссоры. К тому времени Алекс бросил живопись, пошёл работать в «Блумфилд Вайс», и тогда я сказал: «Ну и катитесь вы все к такой-то матери. Живите как хотите». Короче говоря, я снова уехал и не объявлялся дома не меньше года.

Маркус вздохнул:

— Уже потом я узнал, что рак у матери был самый настоящий. Должно быть, поэтому Алекс и взялся за работу. Но я тогда не имел об этом ни малейшего представления.

— Как же всё это произошло? — спросил Крис.

Маркус с минуту молчал, глядя прямо перед собой. Он тяжело дышал, как будто ему не хватало воздуха.

— Дело в том, что медицинская страховка матери не покрывала полностью всех расходов. Когда Алекс умер, выяснилось, что он взял большой кредит, чтобы оплатить счета за лечение матери. Я видел эти счета. Они были весьма значительными.

— Алекс проводил с ней довольно много времени, — сказал Крис. — Он часто убегал с занятий, чтобы за ней приглядывать.

— Догадываюсь… И я безмерно ему за это благодарен. Хотя бывает, что я на него злюсь. И на него, и на мать. Почему, спрашивается, они не дали мне знать о том, что происходит? Но больше всего я, пожалуй, злюсь на себя. За то, что был таким тупым эгоистом. — Маркус застонал и покачал головой. — Я ведь узнал о смерти матери только через два месяца после того, как она умерла. Я всё время названивал ей домой, но никто не отвечал. Только потом мне пришло в голову позвонить тётке, и она рассказала мне, что случилось с братом и матерью. Я даже не был у них на похоронах… Все прозевал, абсолютно все. Но домой я всё-таки вернулся. Разобрал вещи, взял кое-что на память и переехал в Вермонт. — Маркус окинул взглядом свою более чем скромную гостиную. — Мне нравится это место. Здесь тихо. Бывают даже часы, когда на меня нисходят мир и покой… Короче, я занялся здесь делом, стал изготавливать на заказ мебель и даже кое-что на этом зарабатывать. Но я до сих пор скучаю по Алексу. По матери, конечно, тоже, но не так… По Алексу больше. — Маркус с шумом втянул в себя воздух. — И если я вдруг узнаю, что кто-то из его так называемых друзей его убил — намеренно, с какой-то целью, то я… я…

Крис хранил молчание. Ему не хотелось знать, что именно сделает Маркус с одним из друзей Алекса, хотя бы по той причине, что сам считался его другом. Маркус наконец всё-таки закончил фразу.

— Я его убью, — сказал он.

Крис не предполагал, что ждёт его в офисе. Он приехал туда прямо из аэропорта Хитроу после бессонной ночи — в самолёте он всегда спал очень плохо. Включив компьютер, он обнаружил, что ценные бумаги Германии в течение прошлой ночи резко упали в цене и их курс продолжает стабильно снижаться. Это автоматически означало падение курса государственных ценных бумаг Восточной Европы, в которых заключалось основное богатство фонда «Карпаты». Крис справился, как обстоят дела с бумагами частных компаний. Выяснилось, что и того хуже. Во всяком случае, бумаги «Эврики телеком» опустились ещё на пять пунктов.