Хельсрич
Шрифт:
На нас нисходят жажда кровопролития и жуткое спокойствие. Яростная битва, оружие лязгает о броню, а я резко шепчу слова по вокс-каналу, которые как я знаю, не слышит никто кроме мечника.
— Приам.
— Реклюзиарх.
Булава отбрасывает двух орков, и на один удар сердца никакие инопланетные варвары не разделяют нас. Взгляды встречаются в это мгновение, прежде чем нас обоих заставляют отвернуться и продолжить битву с новыми врагами.
— Ты последний Чемпион Императора крестового похода Хельсрич, — обращаюсь я к нему. — Теперь верни свой меч.
Майор
— Кто-нибудь из бронетанковых подразделений за пределами базилики, ответьте. К югу от стен храма замечен ”Сокрушитель Богов”. Кто-нибудь из бронетанковых подразделений за пределами базилики, ответьте, ответьте.
Со своего наблюдательного пункта у одного из разбитых витражей майор наблюдал, как вдали над разрушенными стенами кладбища возвышается туша гарганта.
Мордекай не узнал голос, который, в конце концов, отозвался. Он был резким и раздражительным, но майор всё равно улыбнулся.
— Принято.
— Привет? Назовите себя!
— Я Амасат, принцепс ”Баньши” — титана ”Владыка войны”.
”Баньши”, которого назвали в честь вопящей твари из мифологии древней Терры, сделал всё возможное, чтобы обратить на себя внимание ”Сокрушителя Богов”. Залпы из орудий-рук и установленных на плечах батарей обрушились на силовые щиты более крупного титана. Звуковые сигналы, которые использовали чтобы предупреждать свою пехоту о приближении — или даже о движение сквозь неё — титанов, теперь ревели на гарганта. ”Сокрушитель Богов” разразился белым шумом по примитивным системам, что заменяли врагу вокс. В ответ раздался всплеск машинного кода от техножрецов ”Баньши”. Этого хватило, чтобы отвлечь возвышающегося развалюху-титана от намерения сравнять с землёй Храм Вознесения Императора.
”Владыка войны”, тридцать три метра брони и способного уничтожить город вооружения, созданный как воплощение самого Бога-Машины начал постыдное отступление. Все орудия стреляли по готовности, пока ”Баньши” пятился назад, уводя ”Сокрушителя Богов” подальше от последних выживших в самом священном квартале улья.
— Можно мне взять оружие, пожалуйста?
Андрей пожал плечами, протирая грязным обрывком ткани защитные очки. — У меня нет второго пистолета, толстый жрец. Приношу извинения.
Томаз Магхерн покачал головой, когда Асаван перевёл взгляд на него. — У меня тоже нет.
Несколько воительниц Ордена Серебряного Покрова спустились по широкой лестнице в убежище. Их возглавляла настоятельница Синдал — она легко держала в руках болтер благодаря псевдомускулам силовой брони.
— Пришло время запечатать подземелье, — тихо произнесла старуха. Она, по крайней мере, понимала преимущество в отсутствие паники у беженцев, которых собрали в подвале. — Твари уже во внутренних покоях.
— Можно мне взять оружие, пожалуйста? — Спросил её аколит.
— Ты когда-нибудь стрелял из болтера?
— Я увидел впервые болтер в этом месяце. И всё же я хочу, чтобы у меня было оружие,
которым можно защитить этих людей.— При всём уважении, отец, из этого ничего хорошего для тебя не выйдет. Прими благодарность за то, что смог успокоить паству, но пришло время приготовиться к смерти. Все кто находится здесь, будьте готовы, двери закроют через три минуты. Запасов кислорода хватит на месяц, если ксеносы не разрушат системы фильтрации и вентиляции воздуха, которые выходят на поверхность.
— А если разрушат? — Андрей поднял опалённую бровь.
— Воспользуйся своим воображением, гвардеец. И возвращайся побыстрее наверх. Для защиты храма нам нужны все.
— Секунду, пожалуйста, — Андрей повернулся к Асавану. — Толстый жрец. Тебе предстоит выжить или, по крайней мере, прожить дольше, чем мне.
Штурмовик протянул священнику маленький кожаный мешочек. Тортелий взял его крепкими пальцами, которые ещё неделю назад дрожали бы в подобных обстоятельствах.
— Что это?
— Обручальное кольцо моей матери и письмо с объяснением. Как только всё закончится, если будешь жив, пожалуйста, найди рядовую Наталину Домоску из 91-й Стальной элиты. Ты узнаешь её, это я тебе обещаю. Она самая красивая женщина в мире. Все мужчины так говорят.
— Идём, молодой человек. — Потребовала настоятельница.
Андрей решительно отдал честь толстому священнику и двинулся вверх по лестнице, держа лазерный пистолет обеими руками. Магхерн последовал за ним, бросив долгий взгляд на Асавана и беженцев. Докер помахал им прежде, чем подземные переборки с лязгом закрылись. Похоже, аколит это не заметил — он был занят людьми, которые в панике и возмущении поднимались на ноги.
Несколько боевых сестёр задержались у основания лестницы, вводя коды, чтобы запечатать двери и оградить гражданских от зла. Настоятельница не отставала от Андрея и Магхерна. Начальник доков грустно улыбнулся ей без всякого смысла. Она улыбнулась в ответ с таким же выражением на лице. Храм дрожал — орки ломали стены.
В следующий раз, когда Магхерн увидит настоятельницу Синдал из Ордена Серебряного Покрова, она будет изуродованным и разрубленным на три части трупом, разбросанным на полу внутреннего святилища.
Это случится менее чем через час, и её тело будет одной из последних вещей, которые увидит докер, прежде чем будет убит болтом в спину.
”Баньши” упал только когда достиг Магистрали Хель.
”Повелитель войны” преодолел полкилометра, прежде чем пустотные щиты прекратили существование, и лобовая броня приняла на себя мощь орудий ”Сокрушителя Богов”. Неважно сколь толстыми были пластины из керамита и адамантия, что покрывали жизненно важные системы титана — чистой огневой мощи, которую гаргант обрушил на ”Баньши”, было достаточно, чтобы после отключения щитов жизнь ”Повелителя войны” измерялась минутами.
Возможно, было не справедливо, что столь благородный бог-машина Легио Инвигилаты встретил смерть, как приманка, но в архивах Легио оба — и ”Баньши” и его команда — удостоились высочайших почестей. Адептус Механикус соберут обломки титана в последующие недели, и он вернётся в строй четырнадцать месяцев спустя. Его разрушение в Хельсриче не забудут — на броне гиганта, на правой голени будет выгравировано шестиметровое квадратное изображение, где ангел плачет над горящим металлическим скелетом.