Чтение онлайн

— Когда-нибудь. Ты знаешь, как сильно я всегда хотела быть мамой. И я даже не подозревала, насколько сильно, пока не влюбилась в тебя.

Он вздрогнул.

— А как насчет твоего искусства? Галерея, которую ты когда-нибудь захочешь.

— Я не могу сделать и то, и другое? Разве ты не играешь в НХЛ и не заботишься о своей дочери?

Кровь закипела у меня в жилах. Поворот, который принял разговор, был далеко за гранью нелепости и прямо-таки вызывал раздражение. Как он мог даже не подумать об этом? Как он мог обнимать меня так, как он это делал, любить меня так, как сейчас, и даже не думать об этом?

—

Бейли…

Холодный кулак сжал мое сердце, и слезы навернулись мне на глаза.

— Это из-за меня. Ты не можешь представить, что у тебя будет ребенок от меня, — сказала я, мой голос дрогнул.

О боже, все это между нами было временно. Меня можно было заменить. Это было то, что он хотел сделать, потому что это было удобно. Желчь подступила к моему горлу, и я положила ладонь на грудь, будто могла удержать свое сердце на месте.

— Не надо, Бейли, — сказал он, преодолевая расстояние между нами. Его руки обхватили меня, но я оттолкнула его.

— Нет. Ты сказал, что любишь меня. Ты имел в виду, что тебе нравится, когда я здесь, забочусь о твоей дочери и о тебе всеми необходимыми тебе способами? Я что, для удобства?

Он прорвался сквозь мою защиту, нежно сжимая мои плечи и заставляя меня посмотреть ему в глаза.

— Как ты могла так обо мне подумать? Как ты можешь не видеть, как безумно глубоко я люблю тебя? Ты думаешь, я не хочу претендовать на тебя всеми возможными способами? Поставить на тебе мое клеймо, чтобы все остальные мужчины в мире знали, кому ты принадлежишь? Я бы надел кольцо тебе на палец прямо сейчас, если бы думал, что это сделает тебя счастливой.

— Если это правда, то, как ты можешь даже не думать о…

— Мне сделали вазэктомию!

Он опустил руки и сделал шаг назад, холод от его слов заполнил каждый сантиметр моего тела.

Образы ребенка, которому я позволила вырасти в моем сознании — ребенка Гейджа — покрылись льдом, прежде чем разбиться в моем сердце. Мои мечты о том, чтобы стать матерью, вынашивать жизнь внутри себя и приносить ее в этот мир, разбивались вдребезги, пока их не засасывало в темный вакуум, где мечты умирали. Я схватилась за живот, опасаясь, что потеряю то немногое, что съела раньше. Мое сердце бешено забилось, но я сделала глубокий успокаивающий вдох, логическая часть моего мозга включилась.

— Это не навсегда. Все можно повернуть вспять, черт возьми. Я слышала, что они отрастают снова.

Ведь так и происходит, верно? Это было неизбежно. Я цеплялась за маленький лучик надежды, потому что без него мне казалось, что я только, что потеряла любовь всей своей жизни и ребенка, которого мы еще даже не завели.

— Ты бы сделал это для меня? Хотя бы просто обдумал бы этот вариант в будущем?

Гейдж запустил пальцы в волосы. Он покачал головой.

— Разве нас с Летти недостаточно?

Я дернулась, будто он физически толкнул меня, хотя он стоял в метре от меня.

— Ты знаешь, как сильно я люблю Летти, — мой голос прозвучал шепотом, будто кто-то заглушал мои радиоволны.

— Но этого недостаточно. Нашей семьи недостаточно.

Мои глаза превратились в щелочки.

— Как ты смеешь обвинять меня в этом!

Он встретился со мной глазами, и я увидела в них боль, но мне было трудно видеть сквозь огромное количество боли, кристаллизующейся внутри меня, разрывающую меня на части.

— Это то, чего я

всегда хотела, Гейдж. И это не первый раз, когда я подумываю о том, чтобы выносить твоего ребенка… Еще до того, как ты прикоснулся ко мне. А теперь… Теперь ты хочешь сказать мне, что даже не будешь рассматривать это из-за выбора, который сделал после рождения Летти? — Я покачала головой. — Это равносильно тому, если я попрошу тебя бросить хоккей…

— Ты хочешь, чтобы я это сделал? Тебе нужно, чтобы я проявил себя?

— Я бы никогда не попросила тебя сделать это, Гейдж. Хоккей — и эта маленькая девочка — это твоя жизнь. — Я смахнула случайную слезу, скатившуюся по моей щеке. — Мне просто хотелось действительно быть частью всего этого.

Я развернулась на каблуках, идя через кухню к двери.

— Бейли, не уходи.

Боль в его голосе расколола еще одну трещину в моей груди, и я оглянулась через плечо.

— Я вернусь утром, чтобы выполнить работу, за которую ты мне заплатил.

Слова были горькими на вкус, когда слетали с моих губ, но мне было так чертовски больно. Он вынудил меня сделать выбор, о существовании которого я и не подозревала, и я не могла ясно мыслить из-за гнева, потери и боли, переполнявших мой мозг.

— Я просто не могу быть рядом с тобой прямо сейчас. Если Летти по какой-то причине проснется, и я ей понадоблюсь, буду у Пейдж.

Я не дала ему возможности сказать еще хоть слово, но позаботилась о том, чтобы как можно тише закрыть за собой дверь. Как бы ни злилась на него, как бы мне ни было больно, я бы не стала хлопать дверью — я бы не стала будить Летти из-за ссоры, которую она не поняла бы — не между двумя людьми, на которых она могла положиться больше всего на свете.

Мысль об этом сильно поразила меня, когда я ехала к Пейдж, зная, на что готова пойти ради ее счастья, ради счастья Гейджа. Моя любовь к ним была глубже, чем все, что я когда-либо испытывала, но я не знала, достаточно ли этого, чтобы отказаться от мечты, о которой я мечтала полжизни.

Ребенок, которого я себе представляла, тот, что был создан из лучших кусочков Гейджа и меня самой, плакал в моем сознании, и мои внутренности сжимались, зная, что мне никогда не удастся его успокоить.

Глава 15

Гейдж

Моя голова ударилась в стекло, когда шлем принял удар на себя, прежде чем мое плечо последовало его примеру. Это чертовски больно.

— Макферсон! — крикнул тренер со скамейки запасных. — Будь внимательнее!

— Что, старик? Я играю на твоей позиции в течение всего одной игры, а ты уже готов отказаться от нее? — спросил новичок с ехидной ухмылкой.

Всю неделю Бентли надирал мне задницу на тренировке, и мне не терпелось стереть эту мерзость с его лица.

— На сегодня все, джентльмены. Отправляйтесь в душ! — крикнул тренер.

Я, молча, кипел, принимая душ и одеваясь. Даже Рори и Уоррен знали, что со мной лучше не разговаривать. Однако это не означало, что я не получил здоровую дозу косых взглядов.

Конечно, примерно девяносто пять процентов тренировки я играл дерьмово, но это было только потому, что у меня на уме была Бейли, и отнюдь не в правильном понимании. Такого со мной раньше никогда не случалось. Независимо от того, какое дерьмо творилось у меня за кадром с любой женщиной, я всегда сохранял ясную голову на льду.