Грани снов
Шрифт:
— А так, что ты здесь несколько дней, а уже решила позорить отца распущенностью.
Лера с удивлением взглянула на него.
— Давно тебя интересует мой моральный облик? Дома я подобных претензий не слышала.
— Железогорск не "дома". Тут слухи разносятся со скоростью молнии. Как люди будут мне доверять, если я не в состоянии контролировать собственную дочь?
— Не нужно меня контролировать, — тоном далеким от понятий покорной дочери заметила Лера. — Думаешь, я не знаю с чьей подачи меня познакомили с Денисом? Не знаю ваших с мамой "далеко идущих" планов породниться с его семьей, чтобы тебя протолкнули в депутатское кресло?
— Забываешься,
***
На ужине у мэра были еще какие-то люди. Лера знакомилась и улыбалась, замечая на себе пристальные взгляды дам железногорской "элиты". Хозяйка большого помпезного дома, женщина с пышными ресницами, кудрями и бюстом, в дорогом, но безвкусном платье пыталась расспрашивать Леру о "заграницах", рассуждая с высокомерной наивностью.
Это были "полезные люди" в классификации Дмитрия Андреевича Серова, финансового директора Железогорского металлургического комбината. И, хотя он занимал эту должность всего около года, уже успел довольно близко сойтись с местной верхушкой. Это был один из его талантов – быстро сходиться с людьми. "Влезать под шкуру", — говорил он, — "а там уже видно, где и за что дергать."
Лера испытывала отвращение к этому принципу, но не могла не восхищаться тем, как ловко отец оперирует словами, и вот вся аудитория уже слушает его, открыв рты.
Она стояла возле отца и рассеянно прислушивалась к разговору.
— ... Еще б чуток нормы подтянуть и мы бы могли потягаться по показателям выручки с НН*, — говорил финдир мэру.
— Еще б чуток проявить заботу о работниках, а там может и нормы бы подтянулись, — ни к кому не обращаясь, тихо произнесла Лера и внезапно привлекла к себе внимание.
— О, юная социалистка сейчас нас научит, — улыбнулся отец, но глаза его остались жесткими.
— Нет-нет, Дмитрий Андреич, — живо откликнулся мэр. — Очень интересно мнение молодежи. Так что Вы имеете в виду, Валерия Дмитриевна?
Отступать было поздно и Лера подумала о том, о чем они говорили с Вячеславом.
— Поднять общий культурный уровень и уровень образования. Заасфальтировать тротуары. Вкрутить лампочки в фонари.
Мэр натянуто улыбнулся.
— Не говори глупостей, — перебил ее отец, — на это можно без толку убить десятилетия. Впустую потратить время и деньги. А они, те люди в городе, засунут все твои усилия в ... вместе с лампочками.
— Ох, — жена мэра попробовала смягчить неожиданный конфликт, — но ведь мы работаем с людьми. У нас и Пушкинский день в школах есть, и другие культурные мероприятия. И театр отремонтируем...
— Не стоит оправдываться. Простим юной девушке некоторую наивность. Лере легко рассуждать, потому что быть социалистом вдали от простых людей тоже легко. Сидеть в красивых кабинетах, ходить по красивым улицам европейских городов... Сама бы ты тут осталась? — деланно благодушно обратился к ней отец. — Поднимать культурный уровень?
— Да, — с вызовом сказала Лера. — Осталась бы.
— И кем бы ты пошла работать?
— Дмитрий Андреич, не обидим, найдем уж место в администрации, да хоть пресс-секретарем, — вступился мэр.
— Погоди, Иван Сергеич, пусть сама ответит.
Теперь к разговору прислушивались уже почти все присутствующие. Семейные скандалы, что может быть интереснее для местных кумушек!
Лера отставила бокал и расправила плечи.
— Здесь есть техникум. Пошла бы преподавать.
— За жалкие копейки?
Их не хватит даже на... парикмахерскую, — усмехнулся отец. — Я не говорю об остальном. Взять хотя бы ваш с матерью фитнес.— Отпустила бы косу, — пробормотала Лера, чувствуя, что этот спор уже заранее проигран.
— Лерочка! У нас в городе есть бассейн! — воскликнула хозяйка. — Очень хороший бассейн. И...
Однако мэр слегка сжал ей локоть и она замолчала.
— Ну вот, тут тоже есть бассейн, — воспользовалась Лера нежданной поддержкой.
— Хорошо, — засмеялся Дмитрий Андреевич, — может и замуж здесь выйдешь? Вот за того сталевара?
— У нас много достойных молодых людей, — обиделась жена мэра.
— А хоть бы и за того сталевара! — запальчиво сказала Лера и вспыхнула. — У многих из них есть и ум, и душа, и такое же желание сделать жизнь лучше.
— Ну-ну... — отец все так же ухмылялся. — Вот что я тебе скажу, идеалистка. Это болото сожрет любые прекраснодушные инициативы. Через три года ты обнаружишь себя на "модной" фанерной кухне, взятой в кредит, строгающей сморщенную картошку в пятилитровую кастрюлю супа, и пялящейся в очередной сериал о красивой жизни, которая у тебя когда-то была. А твой муж будет тебя бить или уйдет в запой от осознания того, что никогда не дорастет до твоего уровня. Если ты к тому времени не скатишься до его.
— Он никогда... — начала Лера и осеклась.
— Все-все, пойдемте уже к столу! — защебетала хозяйка, беря под руку Дмитрия Андреевича, и Лера была ей благодарна, что безобразная "воспитательная" сцена закончилась. Гости зашумели и с радостью последовали за хозяевами.
...
В машине она молчала. Впрочем ехать было недалеко. Отца разместили в гостевом доме для важных гостей тут же в поселке.
...
— Пап, зачем ты так? Буквально раздел меня перед ними?
— Вот вроде умная ты, Лерка, а дура. Замуж тебе надо, чтоб бросила эти свои гуманистические идеи, — в легком подпитии Дмитрий Андреич был настроен благодушно. — А сделал специально. Зная твое дикое упрямство и гордыню. Теперь-то точно не захочешь тут оставаться. Мне не этого нужно, я на комбинате завязнуть не собираюсь. Еще год-два поработаю, а там и выборы на носу. Ты мне будешь нужна, чего, зря что ли политтехнологии у вас преподавали.
Она вздохнула, махнула на него рукой.
— Мне двадцать шесть лет. Могу я распоряжаться уже своей жизнью самостоятельно?
— Отца на ночь не поцелуешь? — засмеялся Дмитрий Андреевич.
— Пап, я не твоя марионетка. Спокойной ночи.
— Нет? Не марионетка. Инвестиция.
...
Подушка была горячей, сколько Лера ее не переворачивала. Она лежала в темноте и смотрела в потолок. Обида грызла ее изнутри, она придумывала хлесткие и остроумные ответы отцу. Но все было поздно и она ощущала себя жалкой.
Конечно, отец во всем прав. У нее нет такой силы воли, чтобы разом отказаться от сытой и комфортной жизни в столице. От сотен интересных событий и возможностей ради... Ради чего? Нет. Вопрос был неверный. Ради кого. Она не обманывала себя. Этот сталевар с открытым и немного хмурым лицом так смотрел на нее. Никто никогда не смотрел с таким чистым восхищением. Как на изящную древнюю вазу. Или на картину старого мастера. Парни ее круга, пресытившиеся, избалованные, смотрели на девушек, лениво оценивая стоимость. За исключением, может быть, пары-другой университетских приятелей.