Грань
Шрифт:
– Какого? – с интересом спросил Юшин.
– Сейчас расскажу.
****
Как мы с вами уже говорили, и как упоминал сам Эрик, в детстве он был довольно агрессивным мальчиком. Агрессия эта была часто вовсе необоснованная. Например, как когда он на дне рождения двоюродной сестры весь вечер цеплялся и, прямо скажем, харассил одного мальчика. Тогда Эрик, и он прекрасно это помнил, буквально терзал душу бедному мальчишке. Еще Эрик помнил, что испытываемые им тогда эмоции, доставляли ему настоящее, неподдельное наслаждение.
Иногда, когда Эрик вспоминал свои детские годы и эту, часто переполняющую его агрессию, он во многом сам себе напоминал Эмиля Ахвердиева. Того самого старого знакомого с работы. Паттерны поведения маленького Эрика в те годы и Эмиля, когда тот доставал Эрика в Иркутске, были очень похожи. Несмотря на это, Эрика всегда
Именно об этом инциденте детства Эрик Линдгаард и рассказывал сейчас своему другу Ивану.
Случай произошел в детском саду, когда маленькому Эрику было около 6-ти лет, может чуть меньше или чуть больше. Это случилось на утренней прогулке под серым осенним небом, когда у ребят вырывается изо ртов первый в году парок, сообщая малышам о том, что теплые деньки закончились, а бабье лето начинает неотвратимо отступать под натиском холодных дней настоящей осени. В такое вот осеннее утро и произошел инцидент, придавшей возможно всей дальнейшей жизни Эрика совершенно новый курс.
Наш маленький герой уже тогда неплохо различал людей: видел кто смелый, а кто нет, кто добрый и справедливый, а кто скользкий и хитрый, кто готов делиться всем ради друга, готов постоянно брать вину за общие проступки на себя, а кто напротив, постоянно за глаза валит всё на других, хитрит и пытается именно себя выставить в лучшем свете. Но больше других, маленький Эрик не любил и презирал тех, кто неустанно очерняет других перед администрацией, в лице нянечек и воспитателей.
Детей с самого раннего возраста учат добру в самом классическом и хрестоматийном его понимании. Этому способствуют и родители, и мультфильмы, и вообще вся современная, ориентированная на детей культура. Одни дети впитывает эту пропаганду лучше и охотнее. Другие же хуже, и часто подвергая сомнению. Ведь даже у ребенка, даже у очень еще, казалось бы, маленького и несмышленого, возникает вполне логичный вопрос: а выгодно ли быть хорошим? Что он то с этого будет иметь? Поступят ли другие люди, по отношению к которым он, почему-то должен быть образцом идеального члена общества, так же хорошо с ним? Сделают ли они, окажут ли они ему те же честь и услуги, вернуть ли доброту и такт? И не получив утвердительного ответа на этот вопрос, уже в детском саду, многие дети если еще и не сворачивают, то уже часто стреляют глазками в сторону, чтобы посмотреть: а что там, за этой узкой дорожкой правильности? Понемногу они начинают посматривать в сторону эгоизма, себялюбия и хитрости. Порой они даже начинают пробовать своей маленькой ножкой почву на тропе агрессивного поведения, плетения заговоров против кого-то и, допустим, стукачества на неугодных.
Именно таких вот маленьких человечков, посматривающих на темную сторону, очень хорошо видел маленький Линдгаард. Конечно же в то время, и это понятно, он не проводил никаких анализов и не философствовал по этому поводу. Он просто видел, как поступает тот или иной ребенок в конкретной ситуации и тут же интуитивно понимал соответствует ли это его внутреннему моральному компасу или же нет. То, что этот самый его компас работает и показывает туда, куда надо, Эрик знал. В этом его убеждали в первую очередь любящие родители, будучи по-настоящему честными людьми. Они воспитывающими своего единственного ребенка по своему образу и подобию, а как же иначе? Друзья в садике, в основной массе симпатизировали Эрику и хотели дружить с ним. Они уважали его и признавали в нем лидера. Воспитатели тоже видели в нем способного и перспективного мальчика, всегда здраво и ясно рассуждающего.
Такое всесторонне признание укоренило в молодом Линдгаарде мысль, что он, может вмешиваться и судить сверстников, если те, по его мнению, чинят какую-либо несправедливость. Именно так, как-то раз и случилось, в то самое, холодное утро, когда группа Эрика на прогулке сосредоточилась возле одного из городков на территории детского сада. На центральной площади, скажем так, этого городка находилась песочница, где и прибывало тогда подавляющее большинство мужской половины группы. Эрик же залез на ракету, рядом с песочницей и взирал там на согрупников с приличной для ребенка высоты.
Оттуда Эрику очень
хорошо было видно, что происходит в переполненной песочнице. Там внизу, мальчик Женя, коротко стриженный темноволосый ребенок, с узкими глазками и выдающимся вперед верхним рядом зубов, что делало его похожим на крысенка, пытался закопать в песок одного тихого и мелкогабаритного мальчика. Закапываемого Эрик знал, и этот мальчик всегда вызывал в нашем герое симпатию. Он не был каким-то чрез чур шумным или веселым шутником, не был особо талантливым в чем-то, да и фантазией тоже отнюдь не блистал. Однако Эрик видел в нем хорошего и доброго, и самое главное чуткого товарища, который всегда подойдет к тебе, если ты почему-то грустишь один или свалился, например, в лужу при штурме какой-нибудь полуразрушенной беседки на территории садика.Именно так однажды и случилось как-то раз с Эриком. Миша, этот мальчик, тогда был первым, кто пошел вытаскивать его и позвал воспитательницу, пока Эрик, в шоке от падения отряхивал курточку и штанишки от весенней грязи.
И именно этого маленького Мишу сейчас по каким-то, абсолютно непонятным для Эрика причинам, в данный момент пытался захоронить в недрах песочницы крыса-мальчик Женя. Происходящее никак не состыковывалось с тем, как должно относиться к хорошему ребенку, по мнению Эрику. И он незамедлительно, торопливо спустившись с ракеты, поспешил восстанавливать пошатнувшуюся справедливость.
Эрик подошел к песочнице и поинтересовался: почему и за что сейчас происходит погребение хорошего человека, что такого тот сделал? В ответ Эрик получил рекомендацию «отстать» и что вообще это игра такая, а Эрик ничего не понимает, да и Мише на самом деле классно и весело. Однако лицо Миши, скованное тисками страдания, щедро присыпанное песком, с вынужденно закрытым одним глазом, говорило о диаметрально обратном. Эрик потребовал отдать ему лопатку, потому как надо откапывать Мишу, что игра очевидно зашла дальше необходимого. На это Женя раздраженно спросил, почему тот «докопался» и предложил Эрику идти гулять. Еще он заявил, что никакую лопаточку для освобождения из песочного плена страдающего Миши, ему не дадут, ведь эта самая лопаточка нужна для дальнейшего закапывания.
Эрик в тот момент понял, что цивилизованный диалог зашел в тупик и необходимо переходить к решительным действиям. Он поднял голову, осмотрелся, нашел взглядом возле одного из сооружений городка немаленькую такую увесистую детскую лопатку, которая чем-то напоминала саперную. Недолго думая, маленький поборник справедливости направился к лопатке, поднял ее и неотвратимо, как сама судьба, пошел обратно к песочнице. Перехватив лопатку, так, чтобы на голову несговорчивого Жени она опустилась плашмя, (он ведь не хотел никого убивать), Эрик настойчиво постучал краса-мальчика по плечу, и когда тот обернулся, со всей силы врезал ему по роже черной лопаткой. Щека Жени мгновенно покраснела и он, сощурив свои и без того неширокие глазки, с недоумевающей ненавистью смотрел на Эрика. Потом, повинуясь своему устоявшемуся шаблону Женя оглянулся, увидел дежурную воспитательницу и уже, открыл рот, крича: «НАТААААЛЬЯ ВАЛЕРЬ!....» Как вдруг получил лопаткой по второй, левой щеке, а потом еще и еще раз по правой. Эрик теперь не стеснялся и бил презренного ябеду со всей своей силы 6-ти летнего мальчика. Пару раз угол лопатки в не совсем еще ловких и уверенных ручках немного изменялся, благодаря чему на лице Жени появилась пара кровавых царапин он углов лезвия.
На крики детей подоспела Наталья Валерьевна. Она вырвала орудие возмездия из рук Эрика, растащила мальчиков и увидела вкопанного Мишу. Женщина в общих чертах поняла, что здесь случилось, и почему в маленьком Линдгаарде опять взыграла кровь своих отчаянных скандинавских предков. Эрик просто-напросто опять пришел на помощь очередному несправедливо поруганному и обиженному. А еще она также знала, что когда спросит Эрика об очередной его агрессивной выходке, то в ответ услышит довольно обоснованное объяснение своих действий. Маленький мститель скажет, что это не просто так, а в защиту хорошего человека и друга, которого обижали. Ну кто, если не он, еще пришел бы ему на помощь? Сама Наталья Валерьевна часто терялась в таких случаях, так как с одной стороны, разумеется, должна была ограничивать яростные порывы Эрика, но с другой восхищалась мальчиком, его смелостью и рассудительностью. Люди ведь любят мстителей, тем более мстящих праведно. Иногда правда бывает, что этим мстителям совсем немного лет и они просто вынуждены подчинятся тетенькам-воспитательницам. Но это пока…