Грань креста
Шрифт:
– Ну, дыр-то ты насверлила от души, – не удержался я от замечания.
– В здоровом теле – здоровый дух, крепкий сон и аппетит за двух!
– Ой, насчет духа и сыра, – оживилась Дженифер, – там, в психушке, один чудак есть, так он постоянно рассказывает, что мы все на сыре живем.
– Идея-то не глупа, – раздумчиво протянула Люси, ковыряя былинкой в зубах, – только как тебя в дурку занесло?
– Я прежде с доктором ездила – объяснила Дженни, – так он туда попал. Не знаю, как это по-вашему называется, а по-моему, просто с тоски по дому умом повредился. Он не один там такой. Ну, я
– Интересный бред… А он землю по этому поводу не кушал?
– Нет, он по-другому объяснял, не как гастрономию. – Девчонка на минутку задумалась. – Вроде так: у нас тут под ногами ходов, мол, каких-то полно, только их не видно. А через те ходы можно попасть в другие миры, которые больше внешнего. Или, наоборот, из них сюда… И якобы не так, что залез в них и попал, куда хочешь, а ключ нужен или вроде того… Я не помню точно, не слушала особенно…
– Занятно. Хороший бред. Нестандартный, развернутый, систематизированный. Никогда с подобными идеями не сталкивалась, – размышляла вслух мышка, – а сыр-то тут при чем?
– Ну как же? Дырки там, ходы.
– Ага… Кто он есть вообще-то?
– Я слышала, ученый какой-то. А он сам говорил, вроде зеркала делал.
У меня в мозгу что-то щелкнуло.
– Зеркала?
– Зеркало, что ли, строил… Ой, да не помню я!
Я ощутил странное чувство, будто услышал что-то очень важное, но не могу понять что извилины мои потрепыхались, побарахтались да и улеглись на место в ленивой дреме. Недурны, однако, местные огурчики! Почищу-ка, пожалуй, еще один.
– Психи девятнадцатые, где находитесь?
– Эль-два, повторяю, Леонид-второй. Перекресток дорог на Свирю и Лагунки, – ответил я по подсказке водителя.
– Смайли у вас?
– Кто-кто? Не понял вас, база.
– Фельдшер Дженифер Смайли.
– У нас.
– Вот хорошо, а мы ее чуть не потеряли. Ждите на месте, скоро ваша машина с новым водителем подойдет. Смайли пусть отзвонится, когда вы пересядете. Загулялась. Работы гора, в Озерном крае эпидемия. Как поняли, девятнадцатая?
– Поняли вас, ждем.
– …дите.
Сколько-то времени спустя рядом с нами встал, качнув вперед носом, до боли родной, побитый и пыльный зеленый вездеход. Я погладил рукой теплый грязный радиатор.
– Соскучился по кормилице? – ухмыльнулась начальница.
Я не постеснялся признаться, что да, соскучился. На привычном месте уютнее. Да и не надо подпирать перед каждым вызовом задний люк деревяшкой, чтоб клиентура не вылезла!
Дженни помахала нам на прощанье.
– Счастливо, Смешинка! – крикнул я.
Та широко улыбнулась, оправдывая каламбур своей фамилии, запрыгнула в кабину и убыла куда-то. Работы, говорила диспетчер, у линейных много.
Новый водитель был молод, веснушчат и коротко стрижен. Покуда я определял, все ли цело в салоне, Люси с ним знакомилась.
– Я тебя знаю. Ты с бронетранспортера. А вот имя прости, забыла. Самая большая и толстая начальница здесь я, Люси Рат. Он – Шура, начальник помельче.
– Патрик.
– Что ж тебя к нам или провинился в чем?
– Да я вообще-то не водитель, а башенный стрелок. Это когда броня сюда попала, я случайно за рычагами сидел.
А теперь они настоящего водителя где-то нашли.– Воевал?
– Нет, бог миловал.
– С нами не помилует. Жить охота?
– А… э…
– Коли охота, учти. Здесь думать некогда. Скажу «кошка» – мяукай, скажу «лягушка» – прыгай. Это тебе не в твоем танке за броней посиживать. Вопрос следующий очень важный.
– Слушаю вас.
– Пиво пьешь?
– Я за рулем алкоголя не пью.
– Не наш человек. Зато мы пьем. Вот там деревня, а в деревне магазин. Задача ясна?
Вспотевший водитель двинул транспорт в указанном направлении. Я тихонько поинтересовался:
– Не слишком пугаешь парня? Сбежит еще.
– Коли сбежит, туда ему и дорога. Нам пугливые не нужны. Они мрут быстро.
– К-ха… А на пиво ты всех новеньких раскручиваешь?
– Всех. Вдруг кто не приживется, так все какая-то польза.
– Ну ты и корыстна!
– От мздоимца слышу!
Автомобиль перемещался в сторону вызова, а пиво перемещалось из посуды в наши организмы. Вдумчиво перемещалось. Со смыслом. Люси сдула густую пену с мензурки и объявила:
– В следующий раз темного покупай. Портер желательно.
Патрик затравленно покосился на начальницу.
– Шеф! Патрик как будто имя ирландское. Я слышала, что ирландцы выпить не дураки. Откуда ж ты такой взялся? Ну-ну, ты не дергайся. За дорогой следи.
– Господа доктора! Разрешите обратиться?
– Буль-буль-щайся.
– А вы психов не боитесь? Они же буйные бывают!
– Ха! Чего нас бояться!
Пилот некоторое время помолчал, переливаясь всеми цветами радуги – от бледно-зеленого до ярко-пунцового. Судя по всему, он силился осмыслить, шутка последнее заявление или нет. Неизвестно, к какому выводу он в итоге пришел. Боюсь, что к нелестному для нас.
Получасом позже:
– Госпожа Рат, мэм! А вот этот сумасшедший, к которому мы едем, очень опасный?
Люси подслеповато уставилась в бумажку с вызовом, пытаясь разобрать текст сквозь пивные пары. Не без усилий разглядев написанное, она посуровела.
– Очень. Он не местный, ваш земляк. Один из самых крутых преступников, каких только видели Сан-Квентин или сибирские лагеря. Одних доказанных убийств на нем больше, чем на собаке блох. А уж подозревают… Джек-потрошитель перед ним младенец. Гнить бы ему за решеткой до самой смерти, но исхитрился как-то попасть сюда. Отошел от дел, живет тихо-мирно, но иногда находит на него бзик. Тогда он достает свой нож и начинает его точить. Точит, точит, точит, а сам звереет постепенно. Кончается дело тем, что выходит на улицу и кромсает на куски первого попавшегося.
– И ему разрешают находиться на свободе?
– Немало, должно быть, золота перекочевало в чей-то карман. Так-то, вне обострения, он мирный, подобные приступы с ним случаются все реже и реже. Да и стар уже. Но! Ребята! Максимум внимания! Опасен по-прежнему хуже клубка гремучих змей. Твердо, с соблюдением всех правил вежливости, препроводить в машину. Не пытайтесь обезоружить – вмиг вас на ленточки распустит. В машине он, как правило, фокусов не выкидывает. Но если сбежит – не сносить нам голов. Пока кого-нибудь не зарежет, не успокоится. Вопросы?