Чтение онлайн

Почему ты опять не осталась у меня, милая? Я не обижу тебя, я буду с тобой ласков… Мягко поскрипывает старое плетеное кресло, и звезды пахнут антоновскими яблоками…

Легкий шорох вернул меня к текущей реальности. От озерка ко мне скользнула хищная гибкая тень. Сильное кошачье тело. Упругие лапы, к круглой голове прижаты небольшие уши. Короткий, мохнатый, не совсем кошачий хвост чуть на отлете. Двумя бездонными сапфирами пламенеют безудержно-синие глаза.

Испугаться я не то не успел, не то не захотел. Продолжал спокойно лежать, глядя на ночного гостя. Тот приблизился, остановился возле ноги. В сиянии ночного светила переливающаяся при движении

короткая шерсть отблескивала серебром.

– Пожалуйста, продолжай, – услышал я негромкую просьбу.

– Продолжать что? – Насмотревшись на этот вывернутый мир, я и не подумал удивиться поведению хищника. Если бывают говорящие мышки, то почему не быть говорящим кошкам?

– Ты так хорошо думаешь – тихо, нежно, немного грустно. Это стихи?

– Нет, милая. Это воспоминания.

– А ты не мог бы вспомнить еще что-нибудь? Такое же.

– Я не умею по заказу, моя хорошая (почему-то я был совершенно уверен, что это существо женского пола), но, если хочешь, я могу почитать тебе настоящие стихи.

– Красивые? Почитай…

Я пересказывал ей стихотворение, недавно услышанное мной, – песня, звучавшая в курилке в ночь всескоропомощной попойки. Оно удивительно сочеталось с настроем моих недавних мыслей, подслушанных пришелицей:

Я тебе не дарил букетов…

Хищница замерла, вслушиваясь в музыку строк, окаменела так, что ни единый волосок не шевелился на ее серебряной шкуре. Лишь глаза то затухали, то вновь вспыхивали синим огнем в такт поэтическому ритму.

Повисла в воздухе последняя строка. Гостья тихо вздохнула и вытянулась рядом со мной на песке, положив изящную голову на лапы.

– Действительно красиво…

– Кто ты?

– Я – Та, Которой Принадлежит Ночь. – В ее словах вовсе не звучало ненужной выспренности. Всем нутром я чувствовал, что это имя действительно выражает подлинную сущность великолепной хищницы.

– Откуда ты взялась?

– Я была всегда и всегда буду. Я прихожу в сумерках и ухожу с рассветом. Обо мне слышали даже в твоем мире, чужак, – такова моя сила и власть! Ничто прежде не могло твориться во тьме без моего благоволения!

Бездонные озера ее зениц полыхнули надменно и властно. От меня, однако, не ускользнуло словечко «прежде».

– Что же изменилось теперь, владычица?

Дивная шкура ее передернулась. Перламутровая волна прокатилась от загривка к хвосту, постреливая электрическими искрами.

– Не смейся, чужак! Мне ничего не стоит лишить тебя жизни! – Из бархата приподнявшейся лапы выскользнули, сверкнув алмазным блеском в лунном свете, четыре отточенных кинжала. Удивительно, но абсолютно никакого страха я не испытывал.

Смертоносные когти спрятались бесшумно. Пришелица отвернулась и нехотя ответила на вопрос:

– География…

Я протянул руку и коснулся шелковистой шерсти. Та, Которой Принадлежит Ночь, напряглась. Моя рука неспешно скользнула от загривка вниз, нашла ложбинку между лопаток. Тихие поглаживания и почесывания понравились хищнице. Она расслабилась и снова прилегла на песок.

– Ты странный… Ты пахнешь кровью и смертью, но в тебе нет зла. Ты дружишь с безумием, а руки у тебя ласковые. Я лишила бы жизни любого, кто посмеет коснуться меня, а ты делаешь это, и мне нравится. Словно ты имеешь право… Почему ты не собираешься трепетать предо мной? Я поняла. У тебя в сердце столько боли, что для страха места не осталось. А воины, пришедшие из твоего мира, переполнены страхом,

потому и жестоки. Они пытаются залить его кровью и вином, не зная, что ими-то страх и питается. Он молчит, только пока сыт, а проголодавшись, снова требует вина и крови…

И с чисто женской логикой попросила:

– Прикоснись ко мне еще…

Я положил руку на изящное горлышко хищницы, ощущая трепетание жил под тонкой кожей, погладил, почесал тихонько под подбородком. Владычица ночи прикрыла глаза, посветлевшие от удовольствия. Казалось, она вот-вот замурлычет, подобно простой кошке.

– Моя сила не безгранична. Воды и болота мне не подвластны, пески тоже, хотя в пустыне я могу кое-что. Город живет по своим законам, которых он сам же не в состоянии постичь. Но я была хозяйкой под пологом леса и на равнинах. Когда же пришли чужие из твоего мира – перепуталось все. Я выхожу в сумерках в свои владения и не могу понять, куда идти. Где была роща – стал город, где река – пески. Твои соплеменники заполонили мир насилием и ужасом. Но там, где я нахожусь, ночь пока еще принадлежит мне. Что бы ты хотел от меня, странный чужак?

– Не зови меня чужаком, пожалуйста. У меня есть имя. – Я представился.

– Хорошее имя. Са-ша… Будто волна, откатываясь, шуршит по камушкам.

– А как тебя зовут, мягкая? Ведь Та, Которой Принадлежит Ночь, – это не имя, правда?

– В разные времена и в разных мирах у меня было много имен. В твоем мире меня именовали Баст и почитали, как богиню.

– Ты что же, живешь во многих мирах одновременно?

– Конечно нет. Просто я люблю путешествовать. Мой дом и не здесь, кстати. Это было когда-то одно из моих любимых мест. Я зашла сюда однажды и не смогла выбраться. Теперь и рада бы, но это пока невозможно.

Прикинув, что земным именем ее звали древние египтяне, я невольно задался вопросом о возрасте моей новой знакомой. Цифра получилась внушительная. От комментариев я предпочел воздержаться (все-таки особа женского пола!) и вернулся к началу разговора.

– Все эти имена, которыми тебя называли, не могут быть настоящими. Их для этого чересчур много. Как же тебя зовут на самом деле?

– Назвать кому-либо свое подлинное имя – значит дать власть над собой. Назови меня сам. Это имя будет моим только для тебя, никто иной не посмеет его произнести.

Гибкая спина упруго прогибалась под моей ладонью.

– Ты не будешь возражать, если я назову тебя Линой?

Глаза ярко вспыхнули, удивленно раскрывшись.

– Я не знала, что ты колдун!

– Да я и сам не знал. А почему?

– Ты почти угадал… Это не может быть совпадением. Нельзя в сотнях тысяч имен нечаянно найти столь похожее, не обладая тайным знанием! Не случайна власть твоих рук надо мной, чужак с именем прибоя. Приказывай. Теперь я обязана тебе служить.

– Еще чего не хватало! В жизни ни к чему не принуждал женщину. У меня совершенно другие методы добиваться.

– Я не поняла тебя. Ты не хочешь, чтобы я была покорна тебе во всем?

– Даже если б хотел, то мне была бы отвратительна мысль, что это делается по обязанности.

– Ты не можешь просто так оттолкнуть меня! Если не хочешь видеть меня у своих ног, то должен освободить от своей власти. Но я не могу понять, чем я не угодила тебе?

– Милая, мне не нужно угождать. Ты очень нравишься мне, моя теплая, но зачем тебе находиться у моих ног? Это некрасиво и унизительно. Будь рядом со мной, если хочешь, то будь выше меня. Той, Которой Принадлежит Ночь, не пристала роль служанки!