Чтение онлайн

— Здесь, в студии, сегодня собралось много жителей Токио, много знаменитых людей и много простого народа – студентов, рабочих, – сказал ведущий. – Я бы хотел познакомить господина Гагарина и его супругу с ними.

Гагарину представили японских ученых – участников экспедиции в Антарктиду, студентов.

Ведущий подвел Гагарина к небольшому столику, на котором лежали японские куклы.

— Господин Гагарин, вам эти куклы ни о чем не напоминают?

— Как же, как же, – ответил Юрий Алексеевич Гагарин, – после возвращения из космоса я получил одну из таких кукол в подарок.

— Тогда разрешите представить вам женщину,

чьими руками были сделаны эти куклы.

Затем Гагарина знакомят с конструктором японских ракет.

— Было бы очень здорово, если бы народы лучше сотрудничали друг с другом, – сказал Юрий Алексеевич. – Я бы, например, с удовольствием совершил полет в космос на корабле, который вывела бы на орбиту японская ракета.

Японские мастера телевидения продумали передачу до малейших подробностей. Они не забыли включить в нее и такие кадры, которые были рассчитаны на то, чтобы вызвать чувство национальной гордости у японских телезрителей.

После разговора с конструктором японских ракет комментатор-ведущий сказал:

— Мы, японцы, очень гордимся нашими героями и хотели бы познакомить вас с нашим первым летчиком – господином Токугавой. К сожалению, он стар, сильно болен и поэтому не может сюда приехать. Но он все же захотел передать вам привет. Мы записали его слова на пленку. Вот послушайте.

Пока Ю. А. Гагарин слушал это приветствие, в студию вошла сухонькая старая женщина в коричневом кимоно. Жена первого японского летчика. В дрожащих руках ее был макет того самолета, на котором Токугава совершил свой первый полет.

Зрители еще не успели «остыть» от этого волнующего кадра, как им была преподнесена новая сценка. Обращаясь к Ю. А. Гагарину, ведущий сказал:

— Господин Гагарин, вы помните, когда вы вернулись из космоса?

— Конечно, помню – двенадцатого апреля. Полетел и возвратился на Землю в тот же день.

— Нет, я прошу вас сказать точнее, с точностью до одной минуты.

Юрий Алексеевич назвал точно время своего возвращения из космоса.

— Как раз в этот момент, – продолжал комментатор, – в Токио родился ребенок, и мы хотим познакомить вас с этой девочкой.

Появилась молодая красивая японка с хорошенькой девочкой.

Перед телепередачей один из советских корреспондентов видел, как наигрывалась эта сцена. Предполагалось, что Гагарин возьмет девочку на руки, а та расплачется при виде незнакомого человека и потянется обратно к маме. Мать должна была взять ребенка на руки, успокаивать его и в то же время улыбаться гостю. Однако в действительности эта сцена выглядела несколько иначе. Юрий Алексеевич взял девчушку на руки и подкинул ее несколько раз вверх, ласково пошлепывая. Девочка весело рассмеялась и доверчиво к нему прижалась. Тогда он ей сказал:

— Мы с тобой ровесники. Ты в эту минуту родилась как человек, я родился как космонавт.

Много, очень много было встреч у Юрия Алексеевича Гагарина с работниками радио, телевидения, газет. Бывало, что зарубежные журналисты готовили к встречам каверзные вопросы. Но гагаринская простота и обаяние помогали преодолевать эти тщательно возводимые словесные баррикады.

Лето 1961 года отряд космонавтов,

многие конструкторы, ученые-медики встретили на Черноморском побережье Кавказа. У всех было хорошее, приподнятое настроение. Полет Юрия Алексеевича Гагарина окрылял. Казалось, что нет предела человеческим возможностям.

Часто в санаторий к космонавтам заходил Главный конструктор. Он сразу же оказывался в центре внимания. И о чем бы ни шла беседа – об истории и будущем авиации, об искусстве и литературе, новых технических открытиях, – разговор все равно возвращался к предстоящим стартам.

Космонавтам, а особенно Герману Степановичу Титову, дублеру Ю. А. Гагарина, не терпелось узнать, когда будет следующий полет. Главный конструктор отшучивался, но однажды заявил, что корабль почти готов и теперь многое зависит от космонавтов.

— Успеете подготовиться к августу? – спросил Главный. И, не дожидаясь ответа, продолжал: – Давайте посоветуемся. Сколько времени определить на второй полет?

— Я думаю, три витка, – первым ответил Гагарин. – Три витка – это уже новый шаг. Успеешь много посмотреть и поработать.

Трижды облететь земной шар казалось тогда сложной задачей.

— Эх, попробовать бы поесть в космосе, а то и поспать! Вот это было бы уже кое-что, – в раздумье произнес кто-то из медиков.

— А если не три витка, а сутки? – внимательно выслушав всех, промолвил Главный конструктор. – Сутки – это уже цикл жизнедеятельности человека. Мы сразу узнаем, можно ли человеку работать, жить в космосе. Узнаем поближе и невесомость. Проведем наблюдения, сделаем снимки, попробуем ручное управление... Работать так работать.

Решиться на суточный полет в то время было делом не простым. Опыта ни у кого не было. Был только полет Гагарина. Американцам Алану Шепарду и Вирджилу Гриссому в состоянии невесомости удалось пробыть всего пять минут.

До старта «Востока-2» в США были проведены лишь неорбитальные полеты – полеты по баллистической траектории. Ракета с капсулой, в которой находился человек, поднималась на высоту до 180 километров и сразу же опускалась. Весь полет занимал четверть часа. Американские специалисты только 20 февраля 1962 года смогли отправить Джона Гленна в орбитальный полет на три витка.

Советским специалистам приходилось делать первые, самые трудные шаги по непроторенной дороге.

Старт космического корабля-спутника «Восток-2» состоялся 6 августа 1961 года.

Позывные Германа Степановича Титова – «Орел». И сразу же после вывода корабля на орбиту на пункте управления раздается:

— Я – «Орел», я – «Орел»! Все идет отлично, все работает хорошо, самочувствие отличное.

Земля внимательно ловила каждое слово во время полета, а когда Герман Степанович совершил 17 витков вокруг Земли и попал в объятия друзей, то не было отбоя от вопросов:

— Как ручное управление?

— Управлять кораблем легко, удобно, можно ориентировать его в любом положении и развернуть куда надо.

— Скажи, можно в космосе пить воду из стакана?

— Трудно! Вода из стакана не выльется, хотя вы термос опрокинули горлышком вниз. Вода невесома! Но достаточно ударить по дну термоса, как она выйдет из сосуда и, свернувшись в шар, поплывет по воздуху. Пить и есть можно только из туб.

С интересом рассматривали записи в бортжурнале. Рядом со служебными пометками были нарисованные не совсем твердой рукой звезды, спирали.