Говорит космодром
Шрифт:
Комната в новой гостинице похожа на все номера, где живут командированные. Шкаф, радиоприемник. На тумбочке электробритва, одеколон. На столе книги, русско-английский словарь, журнал «Вокруг света»... Настольная лампа. Две кровати. Да, самый обычный номер в гостинице, где живут мужчины.
Посматриваю в окно. Комаров сидит за столом, журналисты с блокнотами – на скамейке. Кто-то из них встает и еще раз фотографирует. Конца беседы не видно!
Еще раз читаю выписки из личных дел космонавтов. Скупые слова служебной характеристики.
Комаров Владимир Михайлович. Награжден медалями: «30 лет Советской Армии и Флота», «За боевые заслуги», «40 лет Вооруженных Сил СССР», «За безупречную
11 января 1964 года присвоено воинское звание инженер-подполковника. Программу специальной подготовки прошел с хорошими показателями. Теоретическая подготовка отличная. Совершил 77 парашютных прыжков. По специальности подготовлен отлично. Физическая подготовка отличная. Дисциплинированный, примерный офицер. Учится в адъюнктуре Военно-воздушной инженерной академии имени Н. Е. Жуковского.
Феоктистов Константин Петрович, русский, беспартийный. Окончил Московское высшее техническое училище имени Баумана в 1949 году, аспирантуру – в 1955-м. Кандидат технических наук. Читает на английском языке с помощью словаря. Награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне» и двумя орденами Трудового Красного Знамени.
Широко эрудирован в технических вопросах и является хорошим специалистом в своей области. Систематически работает над повышением своих технических знаний. Самостоятельно изучает научно-техническую литературу, повышает политический уровень, занимается в семинарской группе по философским вопросам кибернетики.
Прошел медицинское исследование, испытания на центрифуге и в термокамере, прошел физическую тренировку на спецснарядах, активные и пассивные тренировки вестибулярного аппарата, изучение методик выполнения обязанностей члена экипажа в полете. Проходил ознакомительные полеты на самолете «МИГ».
Егоров Борис Борисович, русский, член ВЛКСМ с 1952 года. В 1961 году окончил 1-й Московский медицинский институт. Наград не имеет.
Во время космических полетов входил в группу врачей-парашютистов, задачей которых являлось проведение обследований на месте приземления космонавтов. Располагает материалом, имеющим важное теоретическое и практическое значение для космической медицины. Полученные данные обобщены в кандидатской диссертации. В физическом отношении подготовлен хорошо, альпинист и горнолыжник. Имеет 9 парашютных прыжков. Прошел тренировку...
Вот что было написано в служебных характеристиках. Скупые слова... А что расскажут о себе сами космонавты?
На мой взгляд, эту беседу с теми, кто собирается в космос, просто нельзя ни с чем сравнить. В такой ситуации хорошо проявляется характер человека. Я не знаю, согласитесь ли вы со мной, но так, как говорят космонавты о себе, о друзьях, о работе перед стартом, потом они говорить не смогут. Ну хотя бы потому, что они видели Землю из космоса, больше знают, чем мы, потому, что о них уже многое написано, потому, что, наконец, впереди новые полеты, новые открытия.
Я бережно храню ту пленку, комментировать стенограмму этого разговора нет необходимости.
Итак, слово Владимиру Комарову.
— Мне тридцать семь лет, родился я в Москве. Учился в средней школе, поступил в первую московскую спецшколу ВВС, был в эвакуации. Спецшколу окончил в сорок пятом году в Москве, в те знаменательные дни, когда наша Родина праздновала свою великую победу, победу над фашистской Германией. В эти радостные дни я поступил в авиационно-летное училище.
Родители у меня очень простые люди. Папа был слесарь-водопроводчик. Мама была очень аккуратным человеком, как все мамы, наверное. Жили мы, прямо скажем, не роскошно, но в определенном достатке. Детство было все-таки нелегким.
— О велосипеде, наверное, только мечтать
приходилось?— Да, а особенно мечтали мы тогда о педальных автомобилях, потому что они впервые появились в магазинах Москвы. Мы, мальчишки, ходили, смотрели на них, простаивали часами возле прилавков. Каждый представлял себя сидящим за рулем, но дальше дело не шло. У меня есть старшая сестра. Работает она сейчас в Москве, в конторе «Союзпечать» бригадиром.
В сорок пятом году мне посчастливилось, если можно так сказать, и я получил аттестат зрелости одним из первых среди учеников Москвы. Ну, сразу почувствовал себя взрослым человеком – все-таки аттестат зрелости, а не просто свидетельство об окончании средней школы! По состоянию здоровья я был признан годным к службе в авиации. Я был рад и счастлив, что меня отправили в авиационное училище. В сорок девятом году я закончил Батайское авиационное училище летчиков имени Серова, получил первое воинское звание лейтенанта и был отправлен в один из истребительных полков летчиком-истребителем.
Знакомство с космосом началось еще во время учебы в академии. Мне довелось тогда внимательно прочитать работы Константина Эдуардовича Циолковского, работы других советских ученых – пионеров ракетоплавания, например, Фридриха Артуровича Цандера. Я не думал тогда, что мне придется работать в этой области. Тем более не думал, что мне придется быть участником такого большого полета.
В комнату вошел Константин Петрович Феоктистов. Сейчас нет необходимости рассказывать, как он выглядит, теперь его хорошо знают – по фотографиям, кадрам кинохроники. Какое первое впечатление? Спокойный, добрый, уравновешенный, умный, я бы сказал – по-житейски мудрый человек.
Мы, журналисты, суетимся, спрашиваем, фотографируем. Он понимает, что это необходимо, и спокойно, с улыбкой посматривает на все это. Так же он относится и к врачам после полета... «Надо! У людей такая работа...» Уж очень он штатский, что ли, человек. Космонавты, их друзья, в форме подтянутые, а он среди них как гость, особенно в тренировочном костюме, в очках. Явно в непривычной обстановке человек...
Космонавты к нему относятся с уважением, как уважают старшего товарища, как уважают учителя.
Он и говорит, как лектор, – размеренно, взвешивая каждое слово:
— Если бы я заполнял анкету, мне было бы, наверное, проще. Родился в двадцать шестом году, в тридцать третьем году поступил в школу. Ну, и так далее. А здесь, наверное, так формально рассказывать не очень удобно. Наверное, лучше рассказать о том, как я учился в школе. В школе я учился по-разному. Сначала у меня были двойки и тройки, а потом как-то неожиданно с третьего класса у меня пошли в основном одни пятерки. Нет, пожалуй, с четвертого класса. И тогда же, собственно говоря, у меня появился четкий интерес к полетам в космос. Мой брат, старший, принес мне впервые книгу о межпланетных путешествиях.
Мы с ним часто говорили о космосе, ну, болтали, наверное, как мальчишки, об этом. Но это все засело очень крепко в голове, и, кажется, именно с тех пор у меня было твердое решение работать.
Вообще дальше я учился довольно-таки хорошо. Во всяком случае, родителям никогда не приходилось заниматься со мной, и не было у них никаких поползновений заставить меня готовить уроки, не было никаких жалоб из школы. Я читал о Циолковском, о его работах. Читал книги других ученых, которые посвятили свои работы космосу... Помню, большое впечатление произвела на меня книга о межпланетных путешествиях, о траекториях, по которым должен летать межпланетный корабль, о ракетных двигателях. Кончил школу в сорок третьем году. Я поступил в Московское высшее техническое училище имени Баумана. Всегда вспоминаю с теплотой годы, которые провел в училище.