Чтение онлайн

Его любимый «Мерседес», с затемнёнными стёклами ожидал во дворе замка. Напоследок окинув всё взглядом, фон Штауберг уселся в машину и колона тронулась. Они успели отъехать километров на пять, когда сзади прогремел мощный взрыв. Место, где совсем недавно стоял замок, окутало густое облако чёрного дыма. Ульрих даже не оглянулся. Этот этап жизни забыт.

По дороге, дважды попадали под авианалёты. Первый раз, на них не обратили никакого внимания, очевидно, где-то ожидала важная цель. Но во второй раз, только случай спас их. Один из истребителей сопровождения, британский «Спитфаер», решил с ними поиграться. Он бросил, сопровождаемые им, бомбардировщики и начал преследовать маленькую колонну автомобилей. Ситуация складывалась, воистину, катастрофическая. Вне затемнённого «Мерседеса», Ульриха ожидала неминуемая смерть. Дневное светило сжигает вампира за несколько мгновений. А в машине, он представлял собой, прекрасную мишень для английского лётчика. Удалось выбраться живыми и практически без потерь, из этой передряги, исключительно благодаря ассам Геринга. Непонятно откуда появившаяся тройка "Мессершмиттов" [59] , за пару минут сбила наглого англичанина. Бригаденфюрер удовлетворённо перевёл дух. На

сей раз, пронесло. Один из двух грузовиков горел, но какое это имеет значение, жизнь дороже любых драгоценностей.

Как и прогнозировалось, до побережья добрались поздно ночью следующего дня. Субмарина ожидала эсесовцев. Командир подводной лодки, фрегатен-капитан, вскинув руку в привычном жесте, поздоровался с бригаденфюрером и доложил о готовности. Фон Штауберг благосклонно выслушал рапорт и похвалил за усердие и должностное рвение. Ульрих улыбнулся, привычный мир летит в тартарары, а этот болван всё ещё радостно славит Гитлера.

В течение трёх часов, погрузили на борт корабля содержимое, оставшегося грузовика. Субмарины ІХ серии не отличались габаритами, зато славились своей скоростью и маневренностью. А по дальности автономного плавания, лодкам этого класса, не было равных во всей Кригсмарине [60] . Пока грузили ценности, составляющие львиную долю груза, фон Штауберг решал, кого он возьмёт с собой в плавание. После недолгих колебаний, остановился на одном обершарфюрере [61] и двух роттенфюрерах [62] . Когда погрузка завершилась, он подозвал эту тройку и тихим голосом отдал соответствующие приказания, а сам не спеша, поднялся на борт субмарины. Сзади послышался сухой треск автоматных очередей и крики умирающих. Спустя минуту раздалось два взрыва. Ночную темноту осветили горящие автомобили. Ни каких следов не должно остаться. Ненужные свои, становятся опасной уликой. Значит, с ними необходимо поступать, как с врагами — уничтожать. Нет человека — нет проблемы. Ульрих, не оборачиваясь, шёл к рубке. В точном исполнении своих приказов, он не сомневался ни на йоту. Сотрудники «Берсерка» прекрасно знали, что бывает с нерадивыми.

Через двадцать минут лодка покинула бухту и растворилась в просторах Северного моря. На опустевший берег, не торопясь, набегали волны прилива. Мёртвое безмолвие царили вокруг. Ни одно живое существо не нарушало предрассветной тишины. Казалось, это место находится за гранью времён и люди не нарушали его девственной чистоты. Если бы, не догорающие остовы машин, эти немые напоминали недавнего присутствия людей, в этом пустынном месте.

Подводная лодка взяла курс на восточное побережье Южной Америки. Плавание проходило без эксцессов. Корабли союзников, если и замечали на своих сонарах неизвестную субмарину, то не преследовали её. Их интересовали цели пожирнее, находящиеся, к тому же много восточнее. Миновав Английский канал, вышли на просторы Атлантики. Экипаж заметно повеселел. С каждой пройденной милей, они удалялись от войны, от смерти. Впереди ждала жизнь. Возможно не богатая и сытая, но жизнь. По ночам всплывали пополнить запасы свежего воздуха. Хоть, и не было поблизости врага, а режим секретности нарушать нельзя.

Ульрих впервые путешествовал на подводной лодке, и, буквально в первый же день, дал себе твёрдый зарок, впредь выбирать другие средства передвижения. Он тяготился замкнутым пространством. Узкая, маленькая каюта устойчиво ассоциировалась со склепом. Хоть, гроб и был привычной постелью, для упыря, но на несколько часов, а не на целые недели. У него стала развиваться фобия, воображение живо рисовало картину затопления субмарины и, как результат, его вечное пребывание, в её чреве, на дне океана. Участь, похлеще аттиловой. У того есть шанс спастись. У потонувшего, он отсутствует напрочь. Раздражение и злость разбудили чувство голода. Контролировать себя становилось всё труднее и труднее.

Сидя у себя в каюте, капитан ломал голову. Уже два матроса погибли при непонятных обстоятельствах. Во время ночных всплытий они упали за борт и утонули. Особенно удивляло то, что оба слыли превосходными пловцами. По глупому погибли. Жаль, с этими моряками он ходил в плавания с 1942. К своей команде фрегатен-капитан [63] относился без панибратства, дистанцируясь. Но когда с кем-то живешь, бок о бок несколько лет, да ещё в тесном пространстве отсеков подводной лодки, поневоле привыкаешь к людям, они становятся почти родными. Чуяло его сердце, не будет добра от бригаденфюрера. О главе «Берсерка» давненько ходили нехорошие слухи по рейху. Если бы не личное покровительство Гитлера, фон Штауберга с превеликим удовольствием сгноили бы в подвалах Гестапо [64] . В голове промелькнула мысль, а не отправить ли на корм рыбам, господина бригаденфюрера. Пару минут капитан посмаковал её, но затем всё же отогнал. С такими людьми не шутят. За ними всегда стоит очень много серьёзных господ. Грустно вздохнув, он отправился на командный мостик. Мечтания мечтаниями, а служба службой. Не дело командира субмарины, выступать в роли правосудия. Для подобных вещей найдутся люди с соответствующими полномочиями. Как говорил великий Гёте, каждому — своё. Не забивать голову лишними вещами. До Патагонии, ещё дней десять идти.

Через два дня утонул обер-боцман [65] .

Ещё через день — доктор.

Гибель моряков не на шутку обеспокоила экипаж. Если бы, не всосанная с молоком матери, любовь к порядку и приверженность к дисциплине, вполне мог подняться бунт. С большим трудом, используя весь свой авторитет, фрегатен-капитан смог навести порядок. Заняв места, согласно штатного расписания, моряки занялись своими непосредственными обязанностями.

О попытке бунта, фон Штаубергу доложил обершарфюрер. Выслушав доклад, Ульрих хмуро кивнул и приказал назвать поимённо подстрекателей мятежа. Эсесовец оказался готов к подобному вопросу и без раздумий, назвал фамилию капитан-лейтенанта [66] , командира торпедного отсека. Бригаденфюрер криво усмехнулся и отослал помощника. Раздражение усиливалось с каждым днём.

Следующей ночью, капитан-лейтенант утонул во время ночного всплытия.

На сей раз попыток бунтовать, не предпринял никто. Экипаж сделал вид, что не произошло ничего странного. Моряки спокойно, без ненужной суеты выполняли свою работу. Оставалось семь дней пути и … девять человек экипажа…

…В августе 1945 года на побережье Аргентины была найдена брошенная немецкая подводная лодка, с уничтоженными опознавательными знаками, и без всяких следов экипажа. Местные средства массовой информации, любезно сообщили, что была создана, правительственная комиссия. В результате своей месячной работы, она не нашла очевидцев, могущих пролить свет на подробности этого события…

…Степан вышел из дома и сел в свою машину. Жутко хотелось спать. Всю ночь, с двумя приятелями, расписывали преферансную пульку. Хотелось послать всё к чёрту и завалиться дрыхнуть. Но нельзя. Через час, у него в ресторане назначена важная встреча с представителем местной администрации. Опять попытаются поднять аренду. Посмотрел на переднюю панель машины. Часы показывали полдень.

"Блин, тридцать два часа не сплю. Всё, больше никаких ночных игрищ. Потом целый день ходишь, как варенный", — подобные зароки, владелец элитного харьковского ресторана "Нефритовый дракон" давал себе, не реже раза в месяц. Но тщетно. Наконец добрался до заведения. Остановился перед входом и вышел из своего «Феррари». Быстрым шагом подошёл к входной двери и, уже хотел её открыть, когда услышал приближающие быстрые женские шаги. Шпильки громко цокали по тротуарной плитке. Заинтересованный, Степан хотел повернуться, но не успел. Пуля девятого калибра пробила затылок и, перемешав мозг, вышла через левый глаз, точнее то место, где он ещё недавно находился. Смерть наступила мгновенно. Стёпа не мучился…

…Спортивный клуб "Летающий дракон" славился на всю Братиславу. И было чем. Тренерами, в нём, работали лучшие мастера боевых систем мира, сплошь чемпионы мира и Европы. Отбоя, от желающих тренироваться, у «драконов» не было. Люди записывались в очередь, на месяцы вперёд, и терпеливо дожидались. Клуб занимал отдельное трёхэтажное здание, на окраине словацкой столицы. Это был, даже, и не клуб, а целый комплекс, со своими спортзалами, тренажёрными, двадцатиметровым бассейном и сауной. Плюс, донельзя напичкан разной электроникой. Директору не было необходимости лично ходить по этажам. К его услугам была сеть видеомониторинга и громкоговорительной связи. Именно по такой связи, в районе обеда и прозвучал призыв к тренерскому составу, срочно явиться в кабинет руководителя. Все семеро мастеров собрались в кабинете. Директора не было. Негромко, удивлённо переговаривались. На их памяти подобных экстренных совещаний не происходило. Неожиданно дверь открылась, и вошёл неизвестный мужчина в длинном плаще. Он молча окинул, собравшихся, взглядом странно блестящих глаз. Один из инструкторов, мастер каратэ, нарушил общее молчание и обратился к незнакомцу.

— А кто, пан, будет? Чего желает?

Незнакомец внезапно разразился громким, истеричным смехом. Не переставая хохотать, он расстегнул плащи, распахнул полы. На груди частоколом висела взрывчатка. Что в последний момент своей жизни услышали тренера неизвестно. Не выжил никто. Вместе с ними погибло двенадцать учеников. На месте клуба остались обгоревшие развалины…

…Пиццерия "Красный дракон" пользовалась в Архангельске заслуженной славой. Хозяин не гонялся за моментальной прибылью и цены в своём кабачке держал весьма умеренные. Основными завсегдатаями были местные студенты, вечно голодные и бедные. За сотню рублей, удавалось вполне пристойно отобедать. Владелец, обрусевший китаец, Иван Иванович Сяо в своём детище и дневал, и ночевал. Дабы держаться на плаву приходилось частенько самому обслуживать клиентов. К обеду, в пиццерии царил привычный аншлаг. Официантки носилось, как угорелые. Иван Иванович, нацепив длинный белый фартук, старался не отставать от молоденьких подчинённых. Несмотря на свои пятьдесят семь, он оставался холост. Но не подумайте, не потому, что не интересовался слабым полом, скорее напротив. Он очень любил женщин и никак не мог остановиться на одной представительнице противоположного пола. Он любил всех женщин, без исключений. Притом сразу. Эта причина была основным тормозом увеличения его материального благосостояния. Бесконечные алименты и другая финансовая помощь, многочисленным отпрыскам, съедала львиную сумму заработка. Вот и приходилось седому ловеласу, в целях экономии, самому бегать между столиков. В очередной раз, пробегая с пиццей, он в гуле посетителей услышал недобрые интонации. Такие вещи, он чувствовал кожей. Быстро осмотрев зал, он заметил парочку парней, хватающих за руки его подчинённую. Девчонка пыталась вырваться, но один из парней, смог усадить её на колени. Китаец рванул к хулиганам.

— Парни. Отпустите девочку. Нам не нужны неприятности.

— Не вякай, узкоглазый! А то быстро научим, как жить на нашей земле! Понял?!

— Что вам надо? Отпустите девочку, я говорю, и идите себе спокойно отсюда. Пожалуйста, ребята.

Китаец попытался примирительным тоном сгладить зарождавшийся скандал. Очевидно, эти молодчики, придерживались нацистских взглядов. Подобные типы чрезвычайно опасны. С ними лучше расходиться мирно.

Девчонка, испуганно хлопала симпатичными зелёными глазками. От страха она потеряла дар речи.