Город ведьмы
Шрифт:
Ленивые толстые голуби, стараясь не попадать детям под ноги, подбирали крошки за праздными людьми, сидящими на террасах. И все эти звуки — аккордеона, крики детей, хлопанье птичьих крыльев — сливались воедино, превращаясь для Клода в таинственную мелодию, которую ему вдруг ужасно захотелось нарисовать. И в этой идиллической картине он уже видел для себя место чуть поодаль, в тени деревьев, где удобно поставить мольберт и можно не щуриться от яркого солнца.
— Вот ты где, — чья-то рука опустилась ему на плечо, разрушив стройный ход мелодии. Клод даже не испугался, отчего-то пребывая в полной уверенности, что с ним ничего плохого просто не может произойти. — Опять маскируешься? Черный цвет явно не твой…
За спиной он обнаружил высокого молодого человека с тонкими
— Прошу извинить, — небрежно бросил он и поспешил скрыться в толпе. — Обознался.
Клод так и остался стоять в недоумении, напоследок отметив про себя простую черную ленточку в волосах незнакомца, не совсем уместную при таком дорогом наряде. Но от размышлений его быстро отвлек знакомый голос.
— Думал, ты не придешь. Извини, опоздал немного, — весело сказал Марк, радостно пожимая протянутую руку. Его рыжая шевелюра на солнце казалась и вовсе огненной. Теперь, без полумрака таверны, Клод с интересом изучал его лицо. В чем-то оно ему напомнило лицо незнакомца: острый подбородок, точеные скулы и тонкие губы. Но под рыжими волосами сияли удивительно зеленые глаза, которые искрились, переливались, будто драгоценные камни, и словно жили своей жизнью. Потрясенный Клод неожиданно для себя пробормотал:
— Я хочу тебя нарисовать.
— Что? — не понял Марк. — Друг, ты чего?
— Просто мне показалось, что получится неплохой портрет… — замялся Клод, почему-то ощущая неловкость. — Не пойми неправильно…
— Так ты художник? Рисуешь, да?
Клод кивнул.
— А это очень даже неплохо, знаешь, — протянул Марк, задумавшись о чем-то своем. — Я думаю, что смогу тебе помочь устроиться. Но сначала посмотришь на свой новый дом. Идем, это недалеко.
Не дожидаясь ответа, он пошел в противоположную сторону от той, откуда пришел. Клоду было жаль уходить и оставлять это чувство охватившей его на миг гармонии, но пересилить себя было проще, чем казалось. Стараясь не отставать, он то и дело заглядывался по сторонам, стараясь не упустить ничего важного из виду и запомнить дорогу. Но Марк шел какими-то улочками и переулками, постоянно петляя между домами, а потому Клод просто глазел на увитые плющем приземистые дома, соединявшиеся друг с другом арками и переходившие один в другой, образуя плотную стену. Вскоре дома закончились, и они оказались на широкой дороге, выходившей на мост.
— Это наша река Морилам, — сказал Марк, остановившись перед самым мостом. — Она течет через весь город, разделяя его почти ровно пополам.
Едва нагнавший его Клод подошел к высоким перилам небольшой набережной и перегнулся, чтобы получше рассмотреть воду. Сероватая мутная волна выносила на берег тину и камни, но все это оставалось ниже уровня берега, по которому ходили люди. Клод припомнил, что не видел реки на пути сюда, хотя, вполне возможно, что он приехал с другой стороны, да и тот туман… Вдруг из-под моста показалось что-то темное и большое. Клод присмотрелся и понял, что это человек, повернутый лицом вниз.
— Марк! — вскрикнул он. — Там человек, смотри! Человек! Надо ему помочь!
Но Марк даже не шелохнулся, словно такое зрелище было ему не впервой.
— Не надо, — удивительно спокойным голосом ответил он. — Этот человек мертв, а я очень не люблю прикасаться к трупам.
— Что? — непонимающе спросил Клод. — Как?
— Идем. Расскажу по дороге.
Они перешли мост в молчании, будто Марк набирался сил, прежде чем решиться на рассказ. Стоило ему увидеть того человека, как какой-то внутренний огонь в нем угас, и из небожителя он снова превратился в обычного человека. Клоду даже показалось, что его лицо стало старше на пару лет. Все тем же уставшим и спокойным голосом Марк сказал:
— Ты выбрал не самое удачное место,
скажу тебе прямо. Мало кто в городе решится на такую откровенность, но мы же друзья, верно? — тут он с надеждой посмотрел на Клода, и тому стало его даже немного жаль. — Поэтому ты должен знать, что почти все здесь живут в страхе. Началось это давно, не вспомню, как именно. Говорят, сперва начали пропадать люди: по одному, по двое. Но их быстро находили, списывая на частые попойки в таверне. А однажды в реке выловили труп одного из пропавших: он весь почернел и покрылся волдырями. Никаких следов крови не было, и его посчитали просто самоубийцей. Но не прошло и пары дней, как в городе начали умирать люди.— Неужели чума? — ужаснулся Клод. Отец рассказывал ему про страшную эпидемию много лет назад, но это было еще до рождения Клода… — А как же врачи? Ведь здесь же есть врачи?
— Конечно, есть, — Марк нервно передернул плечами. — Но они не знали в чем дело — люди сгорали буквально за день. Женщины перешептывались, что ночью по городу ходит Белый Лис, и в тот дом, к которому он приближается, приходит смерть. Но кто же в это поверит?
Клоду стало не по себе. Он вспомнил, как на кладбище ему привиделось белое пятно, похожее на лисий хвост, но это же, скорее всего, просто совпадение…
— Лиса видели несколько человек, за ним охотились, но так и не смогли поймать. Люди продолжали умирать, врачи разводили руками, а тела не успевали отпевать. Многие семьи тогда бежали из города, захватив все самое необходимое, были среди них те, кто говорил, что город проклят. Но все-таки большинство людей не хотели покидать дома. А потом все внезапно прекратилось.
— Как? — удивился Клод.
— Хотя мэр бездействовал, даже когда в городе началась паника и массовая истерия, целое ополчение снарядилось выловить злополучного Лиса. Женщины с детьми не выходили из дома. Окна были затянуты черной тканью в тех домах, где лежали покойники, фонари ночью почти не зажигали. На дорогах устраивали засады, превращая город в настоящий лабиринт. И вот однажды ночью один из охотников уснул с горящим факелом в руках. Факел, естественно выпал, и занялся пожар. Пламя очень быстро охватило деревянные дома на окраине, а спящих людей никто не мог предупредить. Когда они почуяли опасность, стало слишком поздно — люди горели заживо, задыхаясь в собственных кроватях. Кто-то успевал проснуться, но не мог выбраться из горящих комнат. Их крики разносились по всему кварталу, и благодаря им многие еще успели спастись. Но почти половина всех домов выгорела дотла. Смотри!
Клод посмотрел в указанно направлении и замер. За ровным рядом домов вдоль улицы скрывалось пепелище. Огромное пространство, усеянное пеплом и остовами домов. Кое-где сохранились почерневшие стены с пустыми окнами, кое-где виднелись обгоревшие деревья, которые уже пускали новые ветки с зелеными листьями, выглядевшие пришельцами на этой заброшенной земле.
— Мэр закрыл город и приказал начать работы по восстановлению, — продолжал Марк. — Но все дома, построенные здесь, рано или поздно сгорали, и это побережье со временем опустело. Остались лишь самые смелые, — он ухмыльнулся и подмигнул Клоду.
— А что с эпидемией? — спросил Клод, когда пепелище наполовину скрылось из виду, а Марк надолго замолк, будто отмечая конец истории.
— После пожара люди больше не умирали, — тоном, будто это нечто само собой разумеющееся, бросил Марк. — Думаю, все инфицированные, как и сам Лис — если он существовал на самом деле — погибли в том пожаре, и болезнь не распространялась. В такие моменты я даже начинаю верить тем религиозным фанатикам, верующим в очищение огнем. Но вот мы и пришли.
Клод оказался лицом к лицу с обветшалым двухэтажным особняком. Дом поражал масштабами, искусной лепкой барельефов на фасаде, мрамором крыльца и ступеней, тяжелыми дубовыми дверьми, украшенными молотками в виде голов мышей. Вокруг росли кипарисы и стройные молодые клены, которым на вид было не больше пары лет — вероятно, посажены после пожара. Земля еще кое-где носила следы пепла, но в целом это был поросший бурьяном газон, в котором еще проступали камни многочисленных дорожек, убегавших в сад за домом.