Город Леиматри
Шрифт:
– А с чего вы вообще решили? Вы в курсе, что ее дочь тоже погибла?
– Да, конечно, - без интереса бросила женщина. И зашептала: - Лидия же очнулась утром, до этого она была в коме. Так вот она твердит, что во всем виновата дочь. Вот я и подумала...Наш Тимур Илларионович говорит - с ней случилось страшное.
Влас не успел ничего ответить - женщина открыла дверь в палату. По правилам он не мог посещать пациента без разрешения, а его минздрав так и не дал. Только короткий разговор с главврачом. Но раз уж такое дело, грех не воспользоваться.
– Надеюсь, вам она хоть что-то расскажет, -
Лидия сильно изменилась за последние годы. Ее светлые волосы потеряли былой блеск, под глазами синели мешки, кожа покрылась морщинами. Спиртное превратило ее в старуху, хотя женщине только исполнилось сорок. Раньше он часто видел ее за выращиванием петуний у дома, еще она увлекалась рисованием, но после развода цветы посохли, работу она потеряла, жила на смешные пособия и променяла детей на стакан.
– Влас?
– слабо спросила Лидия, немного приоткрыв глаза. Она не удивилась. Выражать какие-либо эмоции ей было трудно.
– Я думала, снова следователей принесло.
– Узнал, что вы в больнице, решил навестить. Вот, - фрукты оказались кстати.
Лидия беспомощно сморщилась и пошевелила рукой, поправив капельницу. Голова перевязана, на переносице иссиня-красный синяк. Влас вопросительно смотрел на нее.
– Проклятая ваза, - она потрогала затылок.
– Я совсем плохо соображаю после того случая. А все моя дочурка, любимая моя малышка, - устало проскрипел голос женщины. Она не плакала, ее лицо не выражало ровно никаких эмоций. Казалось, переживаний попросту нет. Пустой взгляд, равнодушная гримаса.
– А ведь когда-то она была всем смыслом моей жизни.
Влас не смог скрыть недоверия. Версия Лидии звучала правдоподобно, но он чувствовал подвох.
– А что произошло до этого? Вы поссорились?
– деликатно спросил он.
Лидия посмотрела на него почти с презрением. Когда тема касалась ее методов воспитания, женщина нередко зверела, ощущая собственную ничтожность. В глубине души она все про себя понимала, но невозможность совладать с гневом злило только больше.
– Будто ты не в курсе, как мы жили, - ровно ответила она.
– Знаю, меня лишат родительских прав, я ведь избивала Костика и Киру. Почти каждый день, - она опустила глаза.
– Кира ненавидела меня. В тот вечер так и сказала: «Ненавижу, лучше б ты умерла!» Я рассердилась, но все-таки смогла развернуться, чтобы уйти. А потом бах по голове, все поплыло. Очнулась я уже тут.
– Ясно, - Влас мялся. Все звучало складно и реалистично. Неужели Кира на такое способна? Выходило, что да. А потом сбежала на ту злополучную крышу, где встретила рокового незнакомца. Кто он? Может, знакомый Лидии?
– Среди ваших друзей есть мужчина с длинными волосами?
– Вроде нет, - ответила довольно уверенно Лидия. И следом зарыдала. Видимо, удар по голове сделал ее вконец неуравновешенной.
– Я знаю, что поступала плохо. Если бы кто мог понять меня! Мое раскаяние... Как мне вымолить прощения у детей? Влас, - почти одержимо прошептала Лидия, - помоги мне, приведи Киру и Костика сюда. Ты моя последняя надежда, прошу!
«Ей никто не сказал о гибели дочери и похищении сына», - сделал вывод Влас. Самому сообщать о случившемся - бесчувственно. Да и кто знает, как это отразится на состоянии бедной женщины.
– Хорошо, я очень постараюсь, - пообещал он, выходя из палаты.
Делать здесь больше нечего, все нужное парень
выяснил. Но дверь распахнулась сама - примчался главврач. Раскрасневшийся лысоватый мужчина готов был взорваться от возмущения.– Вы кто такой?
– набросился Тимур Илларионович на нарушителя больничного режима.
– Здесь реанимационное отделение, а ну пошли разбираться!
Астахов грубо выволок Власа в коридор и хотел отчитать, но услышал слабый голос пациентки:
– Он мой родственник. Двоюродный... племянник.
Врач выпустил пар через широкие ноздри, еще раз подозрительно посмотрел на молодого человека, но поверил.
– Тогда идемте, есть разговор, - сменил тон Тимур Илларионович.
И повел его по просторным коридорам. Они шли недолго, но горький запах преследовал повсюду. Влас с детства ненавидел больницы и сам ни разу не болел. Однако последнее время по ночам чувствовал заметное недомогание, иногда совершенно не было сил даже поправить подушку, а еще снились кошмары. Возможно, это просто от перенапряжения.
– Почему вы не сказали, что ее дочь мертва?
– едва войдя в просторный кабинет, поинтересовался Влас. Здешний цитрусовый аромат приятно бодрил.
Главный печально хмыкнул, наливая стакан воды. Он залпом опустошил его и громко сел в кресло. На лбу проступили капельки пота.
– Думаете, ей пойдет на пользу? Женщина больна, и дело не в сотрясении, хотя досталось ей нехило. Обследование показало рак легких. Лечить можно, но это лишь продлит жизнь. Насколько - не знаю. Раз вы ее единственный родственник, то должны знать.
Врач подробно расписал, что после улучшения его якобы тетю отправят в онкологию, но для этого потребуются немалые средства. Сбережений у Лидии не было.
– Ничем не могу помочь, - признался парень, чувствуя неловкость.
– У нее был муж, может, найдете его и...
– Отлично, вы ему и сообщите. Следователи донимают Лидию допросами. Шестеро подростков погибли и исчезли, последней была ее дочь. Естественно, они будут хвататься за малейший шанс, лишь бы найти хоть какие-то улики. Им - информация любой ценой, а мне - пациент с сердечным приступом. Еще журналисты с утра покоя не дают. Вот-вот должен подойти какой-то спецкорреспондент, но опаздывает. Так что мне некогда, поймите.
Тимур Илларионович вскочил с места, притворяясь, что вспомнив о важном деле, и открыл дверь, намекая - разговор окончен.
«Умею я попадать в передряги. Пришел на интервью с врачом, ушел с двумя заданиями - найти пропавших детей и их давно свинтившего в другую семью отца. Без интервью. Здорово! Молодец, Влас, так держать», - злился он, выбегая из больницы.
Раздражаясь от этих мыслей, парень направился домой. Наступил обед, но погода была странной: ни единого облака на небе, солнце словно стерли. Ощущение, что поздний вечер. На всякий случай он взглянул на часы. Все верно, только двенадцать. Макар работает, дома тишина. Идеально.
По пути Влас не успел забить голову расследованием. Вдруг полил густой ливень, и он почему-то подумал об Алене - недавней знакомой, той самой, что подарила дорогие духи на какой-то праздник или просто так, точно не припомнить. Наверное, была влюблена, но черствый Немов боялся ответить взаимностью и периодически пропадал из виду. Теперь же остро захотелось позвонить Алене, пригласить завтра на кофе, обо всем рассказать. Мысль об этом заставила его улыбнуться.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. НЕЗНАКОМЕЦ НА КРЫШЕ