Чтение онлайн

– Сам вижу, что не гриб!
– Юрка помог Светке втащить сопротивляющегося Вадика в ореол тусклого света.
– Он же с цветком! То есть, с бутоном...

– Этого не может быть, - Светка смотрела на лист папоротника с бисеринкой бутона и не верила глазам.
– Это невозможно. Папоротники же спорами размножаются.

– А то я сам не знаю!
– воскликнул Вадик, стряхивая с себя руки друзей.
– Это эмпирически невозможно, - добавил он полушёпотом.

– А что такое "эмпирически"?
– робко спросила Иринка, крутя головкой.

– Это значит, что нет научного

обоснования, - сказал Юрка, стараясь взять себя в руки.
– Только согласно языческим преданиям папоротник всё же цветёт. Раз в год. На день Ивана Купалы. То есть, в дни летнего солнцестояния. Я в учебнике по истории лженаук читал...

– Так ведь это уже на следующей неделе, - Светка не могла говорить без содрогания.
– Но как? Нет. Я не верю. Ты ведь этот гербарий нарочно сделал, пока по лесу шастал! Так?

Вадик укрыл стебель с бутоном руками.

– Ничего я не делал! Оно мне надо?!

– Почём мне знать!
– непреклонно заявила Светка.

– А кто такой Иван Купала?
– вновь влезла любопытная Иринка.

– Не кто, а что, - поправила Светка.
– Праздник это.

Иринка заулыбалась, довольная ответом.

– Зачем сорвал?
– спросил Юрка.

– А ты бы поверил?

– Мог бы место заприметить, - подал голос Ярик.
– Обидно, что цветок теперь не увидим.

– Так я заприметил.

Ребята переглянулись.

– Айда, - сказал Вадик, робко смотря на друзей.
– Может быть там ещё есть!

Юрка кивнул.

– Куда это вы собрались?
– подозрительно заметила Светка.

– Цветок искать, - брякнул Ярик.

– Совсем с ума сошли?!
– воскликнула девочка.

– Почти, - посмеялся Егорка.

– Потеряетесь ведь!

– Мы осторожно, - улыбнулся Вадик.

Светка раздула ноздри, но было поздно; ребята были уже далеко.

– Свет, чего они?
– спросила Иринка.

– Убила бы, честное слово, - прошипела Светка, хватая сестру за руку.

Топь встретила темнотой. Повсюду булькало. Скрипели перекошенные деревья. Метались тени.

Над головами проорала ночная птаха. Сорвалась с сука и куда-то полетела, редко взмахивая крыльями, будто спросонья.

– Чего это?
– испугался Ярик.

– Филин, - ответил Вадик, крутя головой.
– Ну вот где же...

– Заведёшь сейчас, - заметил Юрка.

– Да тут близко совсем!

За спинами ребят хрустнуло.

– Я к маме хочу, - ныла Иринка.

– А вы-то тут откуда?
– прошипел Ярик.

– Чтобы было, - вторила в тон Светка.

Меж стволов, чуть в стороне, мелькнуло что-то белое. Потом ещё раз и значительно ближе. Ребята синхронно замерли, смотря во все глаза.

– Тише, - прошептал Юрка.
– Не вспугните.

– Сбрендил?
– Ярик что есть мочи старался удержать себя на месте.

– Вы это видели?
– спросила Светка.

Юрка шагнул вперёд и буквально нос к носу столкнулся с призраком. Мальчик отшатнулся от аномалии, которая тут же исчезла во тьме. Остался только расплывчатый зрительный образ... Образ, способный свести с ума.

– Папа?..
– прохрипел Юрка в раз севшим

голосом, не понимая, с чем именно столкнулся.

В голове лопнул стеклянный шар, обдав нервные окончания осколками. Мальчик вскинул руки к лицу. Друзья мгновенно обступили, позабыв о призраке.

– Юр, ты чего?
– испугалась Светка.
– У тебя кровь носом идёт.

– Так, хватит. Ну его, этот цветок, - отмахнулся Вадик.
– Надо выбираться, а то и впрямь низги не видно! И это ещё... не пойми что. Юрка, ты сам-то идти сможешь?

Мальчик кивнул.

Когда растянувшаяся процессия приближалась к границе болота, в ночи прозвучал отчаянный крик:

– Папа!..

Дети, в страхе, кинулись прочь. За их спинами вспыхнули и заметались огни.

В лесу что-то происходило.

ГЛАВА 2. РАЗГОВОРЫ ОБ ИСТИНЕ.

Холмин склонился над столом. Прислушался к бездушному передатчику, что взывал к абоненту с другой стороны сотовой линии продолжительными гудками. Кофе в бокале на письменном столе давно остыл - Холмин к нему даже не притронулся. Голова болела и без того. Мысли разбегались, сюжетные линии не выстраивались, работа стопорилась, - а как всё это преодолеть Холмин не знал. Сознание было перегружено ворохом реальных проблем. Скорее даже скопищем, а оттого набранный на экране ноутбука текст совсем не занимал. Шрифт расплывался, буквы плясали, подсветка монитора еле заметно мерцала, а начало рассказа и вовсе выглядело наиглупейшим - просто ароматный пирог для критиков, не иначе.

Холмин вздохнул. От бездействия нажал "Ctrl+A", выделив текст. Занёс правую руку над клавишей "Backspace". В сознании невольно нарисовалась картина: писатель в годах с остервенением выдёргивает из старенького "Ундервуда" листок только что отпечатанной бумаги, нервно пробегает глазами свеженький текст, после чего рвёт всё в клочья, включая внушительную стопку бумаги рядом с машинкой на столе.

"Вот-те на. Тут никакая резервная копия не выручит".

Холмин вздрогнул. Отдернул пальцы от клавиатуры.

"Хотя какая уж разница..."

Гудки оборвались. На другом конце линии взяли трубку.

– Алло.

– Галь... Привет.

– Привет, Серёжа. Прости, что долго не отвечала. Выходила из палаты, - голос жены был приглушённым и печальным.

Холмин машинально сдвинул очки на лоб, принялся мять переносицу, силясь сосредоточиться. Мигрень тут же отстала. Затаилась где-то поблизости.

– Галь, всё в норме. Ты не волнуйся только. Подумаешь, с минуту подождал, от этого ведь ещё никто не умирал...
– Холмин осёкся.

Жена какое-то время молчала, однако он слышал её неровное дыхание сквозь хрипы помех.

– Галя?..

– Да-да, Серёжа, я тут. Извини. Просто это ожидание... Мне кажется, я схожу с ума.

Холмин промокнул пальцами уголки губ - спонтанный жест, который пугал всякий раз, как сознание начинало заново воспринимать реальность. Он повторял его вновь и вновь, когда жена падала духом. Хотя Галина была неимоверно сильной - она ни разу не закатила истерику, даже голос не повысила. Лишь плакала.