Горелом
Шрифт:
Я пытался дозвониться, — хотел было ответить Ян, но промолчал. Хотел бы дозвониться — дозвонился бы. Если бы Дина и впрямь жаждала его видеть, она бы тоже нашла способ связаться. Они ведь ничего друг другу не должны, верно?
— Так ты рад меня видеть?
— Да, — неожиданно для себя, но честно признал Ян. Приятно видеть человека, перед которым не чувствуешь вины, несмотря ни на что.
— Тогда, может, впустишь все-таки?
Дина, стряхнула зонт, и прошествовала внутрь, улыбаясь краешками губ. От нее пахло свежестью и легкими, чуть терпкими духами. Ян и сам не заметил, как потянулся
— Какое замечательное жилище… — Дина с любопытством оглядывалась, подняла «Корни башен», перелистала мельком.
Забавно, но как бы мало Ян ни занимался своим бытом, его логово всегда позволяло приглашать гостей в любой момент. Наверное, потому что здесь никогда не было по-настоящему интимных, домашних вещей, вроде разворошенной постели или трогательных безделиц. Не дом, а временное пристанище.
Ян хмыкнул, мимоходом забрасывая измятый пакет с травами, в мусорную корзинку. Но даже оттуда по комнате пополз пряный аромат. Странно изысканный и сильный.
— Я скучала по тебе, — вдруг призналась Дина, оборачиваясь.
Руки у нее ледяные, а губы горячие и жадные. А на бледных скулах и на носу проступили едва заметные веснушки. Рыжие волосы распушились от влаги и медно мерцают. Щекочут, если коснуться.
— Чем это пахнет? — спросила она после длинной паузы, едва они смогли оторваться друг от друга.
— Отравой.
— Это от нее у тебя такие красные глаза? И вообще ты выглядишь усталым, угрюмым и похож на вампира… Тебе нужно развеселиться.
— Мне вполне весело с тобой.
— Не уж! Идем! Я знаю одно замечательное место, там только живая музыка.
— Честно говоря, мне сейчас не хотелось бы никуда…
— Чепуха! — непреклонно перебила Дина. — Веселье еще никому не мешало.
* * *
Замечательное место оказалось шумным, чадным и людным. Окон нет вовсе. Дискретная тьма здесь поровну делила пространство с рваным светом. Вспышки били по глазам, но можно было разыскать едва освещенный уголок, где мрак казался бархатным и мягким. Под самым сводом на скопище людей равнодушно глазели каменные горгульи. Особняк был старинным, видали горгульи и не такое…
На низкой сцене мерно пульсировала бас-гитара. От ее ритма, казалось, вздрагивает сердце. Остальные инструменты выводили мелодию, поверху ткала узор вокалистка, но только бас-гитара пронизывала мерный шум и голоса, что заполняли сводчатый зал. Красивая музыка. Что-то неуловимо знакомое и слегка тревожащее… Не угадать.
Ян отхлебнул из согревшейся бутылки эль. Надо бы заказать новую бутылку, холодную, но и в этой оставалось больше половины. Вместо эля хотелось апельсинового сока с резким и кислым вкусом.
— Не грусти, — прошептала Дина в ухо. — Хочешь, еще потанцуем?
— Попозже…
— Ты не против, если я?..
Нет. Да. Не знаю. У нее слишком много друзей. «Познакомься, это Надя… Познакомься, это Эрик и Стефан… Позволь тебе представить, это Дюк, мы с ним работаем вместе… А это Мийя, мы с ней ездили в прошлом году в Мартово…» Каждое новое имя — новый укол под сердце. Но Дина лукаво улыбается и успевает перехватить инициативу, не позволяя никому из своих приятелей назвать свое имя лично. Она подмигивает, кажется, ее это действительно
развлекает…Смеющая Дина закружилась, подхваченная музыкой, зазывно помахала Яну обеими руками, приглашая к себе. Он отрицательно покачал головой, не успел моргнуть, как девушку уже унесло течением. Мелькнул только рыжий хвост. Бесполезно высматривать. Ян зажмурился, с силой потер веки, а, открыв глаза, обнаружил, что напротив стоит, сутулясь, какой-то тип.
— Я знаю, кто ты, — губы типа зашевелились, но как раз в этот момент музыка поднялась волной, и Ян скорее угадал, чем услышал его реплику.
— Какое совпадение, — Ян равнодушно отставил бутылку. — Я тоже знаю, кто я. Так что поздно просвещать меня.
И, тем не менее, тип решительно уселся напротив. Вихрастый парень, на вид лет двадцать. Взгляд лихорадочный, челюсть упрямо выпячена, а руки, которые он положил перед собой на стол, сжав в кулаки, трясутся. Только теперь Ян тоже узнал его, хотя прежде видел лишь мимоходом. Этот парень был в «Сломанном роге», когда там бушевала погибшая Эльза. Он пытался успокоить девушку. Это брат Эльзы.
— Что тебе нужно?
— Я… Я хотел сказать… — кажется, парень был пьян, но хмель не веселил его, а сделал еще угрюмее, чем в тот памятный вечер. — Ты, небось, считаешь, что осчастливил Эльку?
Только этого еще и не хватало.
— Ты думаешь, что мы злыдни такие, хотели из ее беды свое счастье сделать?
Ян не отозвался, но Эльзиного брата это ничуть не смутило.
— Мы бы все отдали, чтобы ей помочь… Но не было выхода! Понимаешь? Не было! Змеи эти… — Он непроизвольно содрогнулся. — Но Эльза исполнила бы свой долг, и тогда, все бы кончилось… А теперь… Облегчения тоже нет. Зачем ты вмешался?
— Следователь сказал, что ты видел, как мы уходили вместе? — Ян, наконец, раскрыл рот.
Парень отрывисто кивнул, напряженно уставившись на Яна. Будто надеялся на внезапное откровение из его уст. Даже моргать перестал.
— Почему ты не пошел за нами? Одинокая девчонка уходит с незнакомцем.
— Я подумал, что ты просто… Змеи не дали бы ее в обиду.
— Змеи… Ты же ее брат.
Он взметнулся над столом, попытавшись сцапать Яна за ворот. Но Ян ждал чего-то подобного, уклонившись и ударив в ответ. Попал в ухо. Удовольствия не испытал, но получил давно желанную разрядку. Парень опрокинулся навзничь, повалив стул. Как ни странно — снова не атаковал. Потянувшиеся было к ним вышибалы, разочарованно канули в волнующуюся толпу.
— Что тут? — встревоженная Дина скользнула к Яну, обдавая теплом разгоряченного тела и духами. Тонкие пальцы накрыли его ладонь. Неизменная лисичка на браслете высунула мордочку из рукава.
— Да пошел ты… — вихрастый с усилием ворочался на полу. — Вершитель жизней… Не нужна мне твоя ненависть, проклятая тварь!
Брат Эльзы вяло мотнул головой, неловко поднялся, наконец, и побрел прочь, не оглядываясь. Свирепо отпихнул с пути зазевавшегося весельчака с бутылкой. Исчез из виду. Музыка утратила стройный ритм, сделавшись рваной, будоражащей сердце. Бас-гитара отзывалась толчками крови в висках. Танцоры задвигались слаженно — вряд ли осознанно, даже те, кто был начисто лишен слуха, подчиняясь не разуму, а инстинктам.